– Я врач-реаниматолог, математику в университете преподавали только базовую и статистику
– Что ж, и это меня несказанно печалит. И остаетесь вы, коллега.
– Я окончил кафедру вычислительной математики, программист, в общем, по образованию, базу математики знаю, топология была частью курса высшей математики
– Понятно, ну что ж, будем работать с тем, что есть. Итак, начнем с основ. Топология - это раздел математики, изучающий свойства пространств, которые остаются неизменными при непрерывных деформациях. К таким свойствам относится связность, ориентируемость, компактность…
Я заметил, что аудитория опять моргнула, но не придал этому значения. Как оказалось много позже - совершенно зря. Мы изучили полный курс топологии за одну лекцию. Эта лекция длилась несколько месяцев. Я потерял счет времени, потому что солнце не двигалось с места, мне не хотелось пить, есть или спать. Все это время, практически непрерывно я и мои товарищи поглощали знания, и состояние сознания было очень похоже на пустотную ловушку - чистое, ясное, рациональное. Никто ни разу не сказал, что устал или пора домой, да мы и не чувствовали усталости.
– Ирина, не могли бы вы привести пример непрерывного отображения?
– Ну, например постоянное отображение, которое переводит все пространство в точку
– Все верно
…
– Давид, сформулируйте пожалуйста лемму Урысона?
– Для любых непересекующихся подмножеств…
– Федор, покажите, что всякое линейно связное пространство связно.
– Конечно…
– Андрей, не могли бы вы нам доказать, что всякое хаусдорфово паракомпактное пространство Х нормально?
– Да, попробую. Так, кажется нужно сначала показать, что Х регулярно. Да, точно, пусть дано замкнутое множество F в Х…
Но были за эти месяцы и менее благостные моменты.
– Андрей, ну это же совершенно никуда не годится! Мое педагогическое мастерство подводит меня, но я попробую еще раз показать более наглядно.
Мир опять моргнул, но теперь из пространства аудитории мы оказались в пространстве, залитом белым светом. Все мои чувства разом вернулись, заполняя собой голову, сбивая состояние чистого разума. Самой яркой и главной моей эмоцией была ярость: первое, о чем я вспомнил - исчезновение своей жены. Я приложил усилия и отодвинул эту эмоцию подальше на задворки сознания. Они ответят, каждый ответственный заплатит за это, но позже. Сначала нужно научиться, нужно взять все и даже больше, несмотря на эмоции, откладывая их, маринуя, готовясь. Месть – это блюдо, которое подают холодным, так ведь говорят?
Я ответил максимально спокойным голосом, хотя я и не смог полностью убрать
некоторые капли яда из своего тона:
– Показывайте, профессор!
И тут я ощутил, как мое тело меняется. Медленно, но неотвратимо, мои руки прижимались к бокам, срастаясь с ними. Я выгибался, как будто вставая на мостик в воздухе, параллельно слушая Эрнеста Васильевича:
– Прочувствуйте непрерывное отображение себя в тор, коллега. То, что вас еще не разорвало, достаточно показывает вам, что это непрерывное отображение?
И действительно, разрывов я не чувствовал. Я чувствовал, что меня растягивают, надувают, вылепляют из меня другую форму. Каждая клетка моего организма ощущала эту деформацию, как будто тысяча маленьких рук тянули их, гнули, меняли. Я не скажу, что это болезненно, хотя в реальном пространстве безусловно смертельно, скорее настолько необычно, что испытывать нечто подобное еще раз не хотелось совершенно.
Через минуту все закончилось, и я ощутив себя снова собой передернул плечами, исподлобья посмотрел на нашего преподавателя с плохо скрытой хищной улыбкой и сказал единственное, что нужно было сказать:
– Я понял, профессор, спасибо!
– Отлично, продолжим наше занятие в привычной атмосфере.
Мы вернулись в ставшее уже привычным пространство аудитории, где наш разум снова был чист и ясен. На остаточном эффекте от перехода я успел подумать – вот бы поскорее еще раз вернуться обратно, там хотя бы я – это я, а не бездушная машина, поглощающая знания. И такой момент довольно скоро настал.
– Теперь продолжим наше занятие небольшой аналогией. Я понимаю, что вы все достаточно молодые, но позвольте поинтересоваться, вы видели когда-нибудь узоры в калейдоскопе?
Мы все неуверенно кивнули. Эрнест Васильевич махнул рукой и пространство вокруг раскрасилось в разноцветные геометрические фигуры, переходящие друг в друга.
Профессор продолжил:
