Вокруг левой руки Ирины действительно появились четыре символа: два пересекающихся треугольника, входящих вершинами друг в друга, один оранжевый, другой фиолетовый, голубой круг стоящий рядом с ними, и под всем этим черный квадрат.
– Прошу вас, не тяните, измените цвет круга.
Ирина неуверенно посмотрела на преподавателя, явно чувствуя подвох, но затем едва заметно двинула правой рукой и круг поменял свой цвет. Сначала ничего не произошло, но затем цилиндр наруча, созданный преподавателем, начал весь светиться красным, а Ирина ойкнула и попыталась стряхнуть его с себя. Он, естественно, остался на месте, как приклеенный, а я даже с расстояния двух метров почувствовал жар. Как Ирина там еще не сварилась?
– Ей же больно, снимите!, – я не выдержал и окрикнул преподавателя.
Еще несколько секунд преподаватель молча смотрел на Ирину, не выказывая никаких эмоций, а затем втянул пустоту в себя, убирая доспех. Жар исчез сразу же а Ирина баюкала свою руку. Что удивительно - внешне рука не казалась поврежденной!
– Госпожа Леванова, прошу и вас поделиться результатами эксперимента!
– Стало жарко, очень, как будто раскаленный металл затекал мне прямо между костями. Круг может менять температуру? Или отвечает за стихию, как в книжках про магию?
– Уже лучше, но мы проводили эксперимент не для этого. Дам вам еще одну попытку ответить.
Ирина испуганно посмотрела на профессора, сглотнула и начала отвечать
– Мы проводили эксперимент чтобы…понять всегда ли изменение цвета круга меняет размер круга. Ответ - нет, не всегда, иногда еще меняется температура.
– Великолепно. На этом наше приятное отвлечение окончено, давайте вернемся в увлекательный мир общей топологии.
И снова потекли день за днем, неделя за неделей чистого разума. Финальной же проверкой опять стало белое пространство. Мы оказались там внезапно, успев после последней фразы профессора подумать, что наконец-то это закончилось. Безумно длинный день, растянувшийся на месяцы, по всей логике должен был подойти к концу. Но вот мы снова здесь, и по предыдущему опыту это не грозит нам ничем приятным.
– Коллеги, вот и закончился наш курс лекций. Но, как уважающий себя преподаватель с многолетним опытом, я знаю, что не весь материал идеально усваивается, даже в наших особенных условиях. Более того, теоретические знания, которые я вам дал, безусловно, полезны. Однако, недостаточно математику просто знать. Недостаточно выдавать выученные доказательства и надеяться, что вы все усвоили. В Пустоте, как нигде больше, важно понимание. Важно чувствовать на интуитивном, глубинном уровне как поведет себя пространство от ваших изменений. Особенно это касается высокоуровневых измененией реальности, но и эффективность начальных техник увеличится в разы, как только вы действительно поймете что произойдет. Сейчас мы с вами находимся в экзаменационном конструкте. Это индивидуальный экзамен, поэтому каждый из вас окажется в своей версии пространства конструкта. У вас не будет возможности общаться друг с другом, подсказывать друг другу или другим способом взаимодействовать друг с другом. Если вам на помощь приду я, экзамен будет считаться несданным. Но спешу обрадовать, это не значит, что вы будете исключены из Организации. Это всего лишь значит, что вам будут назначены дополнительные лекции по моему предмету. Если у вас есть вопросы, прошу, не стесняйтесь задать их сейчас.
Все ощутимо скривились, видимо представив еще несколько месяцев за изучением математики. Я все же решился задать вопрос:
– Эрнест Васильевич, а в чем конкретно будет состоять экзамен?
– Господин Крайнов, не разочаровывайте меня. Если я вам расскажу что будет на экзамене - какой же это будет экзамен? Итак, если вопросов больше нет - начинаем.
И пространство вокруг поменялось на университетскую аудиторию. Черная меловая доска, старые деревянные парты и скамьи. На меня как будто повеяло духом времени, тысяч студентов, жарких дебатов и великих открытий. Я сидел за первой партой в центре, никого больше в аудитории не было. Передо мной лежал пустой, почему-то черный лист бумаги и ручка. Над доской передо мной зажегся таймер, отсчитывающий ровно час. Пока я осматривался, осталось 59 минут.
– Ручка и лист, да?, – произнес я в тишине. Мой голос отразился слабым эхом, заставляя поежиться , – ну поехали.
