Как на любом голосовании - остались недовольные. Фашива еще много времени потратила, чтобы убедить Зё пересмотреть их мнение, но тщетно. В итоге, женщина капитулировала, но с условием: в Маг Мелл Гилада должна была взять поверенного Матери, который бы тут же доложил Фашиве, если гадкие хитрецы (к коим причислялись и Д'аку) что-либо утаят или замыслят.
Очередную странность учудил Фураха: он, как бы невзначай, обменялся дружеским рукопожатием с Кадд'аром, попутно сунув ему в карман ту самую бронзовую шкатулку, которую не так давно Костя всучил ему при первом визите в Бастион Здоровья.
И последнее, что четко отпечаталось в памяти Кости, перед тем как Зё (обнадеженные и не очень) их покинули, это подозрительные прощальные слова Бараво, которые якобы были адресованы всем, но на деле лишь одному избранному Д'аку: "Выдать себя настоящего - все равно, что похоронить себя заживо. Будьте осторожней".
Здание Гилады издало паровозный гудок - они готовились отъехать в Маг Мелл.
"Найти Маг Мелл чудовищно трудно, попасть в него почти невообразимо,
а вернуться - невозможно"
Народная поговорка
Если бы кто-то, кому мир Самагры был в новинку, попросил рассказать о Маг Мелле и его укладе, то за короткий промежуток наслушался бы таких фееричных баек и диких суеверий, что у него голова пошла кругом. И половина из витавших по миру сказаний не могли нарисовать непосвященным истинную загадочную природу Города Иллюзии. Согласно одному из них Танцор пускал в Маг Мелл лишь тех, в чьих жилах текла музыка веселья, и раз очутившись в Маг Мелле - все дороги назад для них стирались. Еще ходили слухи, что людей там и вовсе не водилось - а только один безумец, создавший своим воспаленным рассудком десятки личностей и проживающий в каждой будничные неповторимые истории. А как не упомянуть ту презабавнейшую легенду, культивируемую монахами из Агартхи: будто бы Маг Мелла никогда и не существовало; что все это глупые россказни и небылицы, ходящие по недалеким умам; что они лишь повторяют слова самого Танцора, который потехи ради, внушает простолюдинам складную песню о дивном городе удовольствий.
Кадд'ар был с ними категорически не согласен. Более того, только распрощавшись с Зё, лидер сразу же направился в машинное отделение проверить карты и уверенно проложил маршрут до нужного места. Костя не мог перестать удивляться, с какой легкостью тот все проделывал: ему даже представилось, что Кадд'ар - это человеческая форма Танцора, специально облачившегося в наряд мудрого заступника отверженных Д'аку для собственного увеселения.
На следующий день они двинулись в путь. Едва в вагон ступил осведомитель Матери, пол Гилады приятно завибрировал, и они помчались исполнять поручение Зё. Яу (так звали их надзирателя) с первой же секунды вызвал у Кости (да и у всех остальных) непреодолимое желание набить ему рожу. Неизвестно, толи он специально ставил себя в такое положение, где каждый (даже Х'асир) против него, потому что ему претила мысль находиться рядом с отступниками, толи он по сути был просто редкостной гадиной, бесстыже пользующейся своим привилегированным статусом. Для описания Яу хватило бы десяти исчерпывающих слов: болтливый, заносчивый, хвастливый, скверно пахнущий, потный жирдяй, который плевался огнем. А еще он бессовестно приставал к Протее - то клал влажную руку ей на бедро, то отпускал непристойные шуточки в ее адрес. Девушка, как можно вежливей, пыталась отбиться от настырных ухаживаний нахального кавалера, но то лишь раззадоривало Яу, и он с еще большим упорством склонял ее к непотребствам. Один раз это заметил Сил и отважно вступился за нее: Яу ненадолго притих, но довольно быстро возобновил свои попытки совращения Протеи.
Гилада мчалась по Самагре, точно хищный зверь, гонящийся за раненной добычей. Костя взял на себя смелость и слегка приподнял шторы: его взору предстала чудеснейшая картина поезда, несущегося по штормовому морю и разрезающего высокие валы пополам. Пенистые капли прилипали к окнам, рисуя на стекле причудливые узоры - Косте казалось, что так природа благословляла их на поход, омывая священным дождем.
К ночи они пересекли море, выплыв на песчаные берега. Луна здесь светила так ярко, что невольно создавалось впечатление, что то был не песок вовсе - а белые барханы снега, любовно накрывшие землю. Еще несколько часов они безмятежно бороздили океан пустыни, не встретив на пути ни построек, ни следов живых существ, ни растений: только величественные горы песка и пыли. В душе Костя переживал, что они заблудились и навсегда застряли в этих бескрайних просторах: вряд ли провизии хватило бы, чтобы прокормить всю Гиладу, а значит пришлось бы идти на крайние меры. Костя всегда боялся быть съеденным, хотя настоящих поводов для такой фобии у него никогда не было, а потому, дабы успокоить нервы, он заглянул к Кадд'ару в машинное отделение - уж лидер-то наверняка развеет все его страхи и подозрения.
- Эм...я это...здрасьте, в общем, - невнятно пробормотал Костя. - У нас все хорошо? Мы не потерялись?
