- Привет, Сил. Давно не виделись, - произнес юноша (по голосу, вроде, юноша), кинув в старого знакомого сноп игл.
Сил отпрыгнул на несколько метров, не веря в происходящее. Когда-то давно они считались друзьями, почти братьями. Инува был одним из лучших разведчиков Культа Бродяги: Настоятель Бараво возлагал на него большие надежды (если бы с Сил что-либо случилось). Как он мог оказаться здесь - в наистраннейшем месте в наистраннейшее время?
- Твой приятель? - спросил Сваран.
- Не переживай: с этим покончено. Ты - важнее, - отозвался Инува, подскакивая к мужчине.
- Хорошо. Раз ты уже вылез, нам нет смысла затягивать. Буря приближается.
Сваран и его новый приспешник кинулись к центральному выходу. Не сговариваясь, Гилада спешно помчалась за ними (ибо кто знал, что замышляли эти ненормальные).
И случилось непоправимое. На Площади Последнего Броска, в разгар нескончаемого празднества чревоугодия и похоти, в самом сердце Маг Мелла свершилось убийство. И не простого человека, о котором бы и родная семья не вспомнила, вовсе нет. Инува достал из своей тени исхудавшее тело некогда полной девушки в белом облегающем платье, и, занося руку с ритуальным кинжалом Культа Танцора, громко произнес:
- У меня теперь иной Бог, - и перерезал ей глотку.
Это была Рахаль - недавно похищенная служительница Культа Матери из Агартхи, которая в ближайшем будущем должна была сменить прежнюю Настоятельницу на ее посту.
И хлынула кровь.
"Какие только безумства не совершаются людьми!"
Из пьесы "Привратности судьбы"
Инува верил - он поступал правильно. С рождения он всегда беспрекословно доверял своему сердцу: если оно говорило ему оборвать все старые связи и до конца своих дней посвятить жизнь служению Сварану, значит, так оно и должно было произойти. И если Сваран жаждал воздать по заслугам Культу Танцора и всем тем, в ком бился ритм Иллюзии и Шалости - что означало тотальное изничтожение каждого его приверженца (будь то умудренный годами старец, или новорожденное дитя), то Инува в своей вере должен был поддержать друга и сделать все возможное, чтобы воплотить его жестокую, но справедливую месть в реальность.
Они познакомились на задании Инувы, тайно выданном ему Настоятелем Бараво после ухода Сил в Гиладу. Вернее, Сваран и был его заданием. Бродяга посчитал, что Сваран с его уникальным талантом будет весьма пригоден для Культа. Особенно, если вспомнить успех, произведенный Сил - те феноменальные способности, которых были лишены иные люди Самагры, демонстрируемые им, покрывали любые расходы и человеческие траты, на которые пришлось пойти. Цель оправдывала средства, пускай даже тем средством являлись невинные дети. Бараво приказал разыскать неизвестного умельца и силком (если то понадобится) притащить к ним в Культ. И Инува нашел его: тот обитал в неприметной полузаброшенной деревушке, жители которой либо боготворили его, либо бесконечно опасались, либо и то и другое одновременно. Местные, как один, твердили, будто бы сам Танцор спустился к ним из своей духовной обители, и что Инуве ни в коем случае не гоже беспокоить Бога, ибо тогда наводнит он их дома злобными тварями, что невозможно убить. Однако юноша пропускал все предупреждения и смело шагал вперед: с его даром вечного укрытия сложно было чего-то или кого-то бояться.
Сваран сидел на пороге самой большой (и живописно украшенной) землянки и сосредоточенно чистил кольт. Заметив подходящего незнакомого парня (Сваран догадался, что эта золоченая ожившая статуя мужского рода), мужчина тут же, не вставая с места, сотворил перед собой величавого огнедышащего дракона, попутно заряжая барабан.
- Что тебе надо от меня, чужак? Я - одинокий отшельник, преданный Лукавым Богом. Не желаю ввязываться в очередной конфликт, а потому, поди прочь, пока тебе не пришлось об этом жалеть!
Пока он говорил, Инува не без горечи осознал, что пропал: с концами и навсегда. С каждым произнесенным словом, сердце его билось все чаще и громче, а глаза на какое-то время вновь смогли различать цвета. Последним человеком, кто вызывал у него схожее волнение, был Сил, но он покинул Культ, а это новое было в миллион раз сильнее той жалкой пародии, которой теперь казалось его давняя привязанность к бывшему напарнику.
- Господин, - кидаясь на колени, молвил Инува, - я не знаю, кто вы и какое горе вас постигло, но знайте: с этой минуты я клянусь сделать все возможное и даже боле, лишь бы вы были счастливы. Я ваш всецело.
