В такой семье родился Мгогоро. Его родители прославились в пределах Культа Стражницы как одни из наиболее выдающихся ученых-историков: они смогли добыть информацию не об одной заселенной живыми организмами планете, ни разу себя не раскрыв и не поставив под угрозу уникальную культуру чужих народов. С самого детства его обучали дисциплине и правильным манерам, присущим истинным путешественникам. Не было и дня, чтобы мальчика не проверяли на психическую и физическую устойчивости и не подвергали всевозможным бесконечным заданиям на эрудированность и подкованность в вопросах перемещений во времени. И Мгогоро успешно справлялся со всеми заданиями, без проблем решая даже тяжелейшие (как логические, так и моральные) задачи: сказывалось, хорошее воспитание и отличная генетическая наследственность. Культ Стражницы возлагал на молодого воспитанника великие надежды. Которым, к их безмерному разочарованию, не суждено было сбыться. Чем больше Мгогоро изучал обычаи и порядки иных миров, тем сильнее убеждался в том, что ни он, ни Культ, ни сама Богиня Времени, обязаны не то что не вмешиваться в саморазвитие инопланетных существ, а вообще не должны отправляться на поиски иных форм жизни или издалека, со своей Станции, наблюдать за ними. Ведь все путешественники, пускай и проверены тестами на "допустимость к экспедициям в другие галактики", закалены психологическими проверками и умудрены опытом - оставались все теми же людьми. Человеческий фактор всегда был самым опасным, а потому нельзя было его недооценивать. Каким бы "прочным" не казался ученый - в любой момент может обнаружится, что и его воля сломилась под чужим гнетом.
Так думал юный Мгогоро: он знал, что когда настанет его черед отправиться в первое странствие на далекие звезды, его наверняка (он был в этом абсолютно уверен) закинет в самую отвратительную, источающую духовную мерзость и болеющую неизлечимой несправедливостью реальность. Где люди наслаждались своими пороками и грязью и не стремились хоть как-то улучшить мировой порядок. Где правила серость и мерилом ей служила убогость. Где Человек умирал и в своем пепелище перерождался в тупое животное. Именно в таком месте (Мгогоро это знал также, как и то, что Солнце изо дня в день поднималось на Востоке) вся его выдержка, вся мудрость вмиг разобьются о безжалостные скалы людского злонравия, и он не сможет не вмешаться и не помочь несчастным существам.
А потому, когда пришло его время На Ал'ада, он твердо решил для себя, что никогда (что бы ни случилось) не улетит с Самагры (потому как в принципе не желал ввязываться в какую-либо деятельность Культа по изучению Вселенной). Стражница предлагала ему силу, равную Богам, с чьей помощью он мог и не прибегать для перемещений к аппаратам Мотси; которая, стоило только щелкнуть пальцами, отправила бы своего носителя в любой уголок космоса. Но Мгогоро отказался: с речью, достойной мудрейшего правителя, двадцатилетний юноша объяснил Владычице Времен свои взгляды и попросил ее забрать в этой неизбежной (потому как отказывать охраняющему твой дом божеству не принято) сделке его "право покидания Самагры". На то Богиня лишь таинственно улыбнулась, сказав "Если скиталец не отправляется в путь, то дорога сама находит его", и одарила своего поданного умением предсказания погоды.
Абсолютно бесполезная способность на деле - ибо только в одном случае из сотни прогнозы сбывались. Да и Агартха не то чтобы испытывала крайнюю нужду в ежедневных сообщениях о наступающей холодной зиме или дождливом лете. Разочарованный Культ Стражницы вежливо попросил Мгогоро спуститься со Станции Восемь в Обсерваторию (часть храма, предназначенная для молящихся прихожан и просто страждущих знаний), которая на долгих и счастливых пять лет стала ему домом. Счастливых - потому что протекли они тихо и размеренно, как весенний ручеек, впадающий в бескрайний океан, в котором вот-вот начнется чудовищная буря. Ему не приходилось ежедневно повторять каннибальские обряды жителей с планеты Ренцу или разучивать фантастические танцевальные пируэты, которыми приветствовало друг друга население в созвездии Козерога. Работа Мгогоро заключалась всего лишь в вывешивании каждый вечер очередного прогноза на следующий день и обновлении ранее сделанного предсказания о погоде на месяц. Большей части прихожан эта информация была необходима также, как рудиментарный хвост или волосатая бородавка на лице, однако некоторые (например, фермеры из окрестностей города) крайне серьезно (первое время) относились к прорицаниям Мгогоро о наступающих заморозках. Но довольно скоро люди в Агартхе убедились, что дар монаха Стражницы - халтура, которая позволяла ему оставаться в Культе и одновременно ничего не делать ему во благо. И его прекратили воспринимать всерьез: кого заботила фраза "Скоро будет солнечно", если с тем же успехом ее мог напророчить какой-нибудь нищий в подворотне с больным коленом?
