С е л и я. У отца здесь дела. Ему надо было заехать в несколько мест по дороге. Если бы не авария, мы были бы уже на пароме и переправлялись через реку.
Д ж е ф ф
С е л и я. Откуда я знаю? Давай больше не говорить об этом. Мы с тобой даже еще не выпили. Дай, пожалуйста, мой стаканчик.
Д ж е ф ф. И за твои тоже.
С е л и я. У тебя, наверно, много знакомых девушек? Ты парень видный. Я чувствую.
Д ж е ф ф. Я не очень-то ими увлекался. Вот в Бирмингеме, года три назад, я познакомился с одной блондинкой. Шикарная была девушка. Я раньше таких не встречал.
С е л и я. Она была, наверно, кинозвездой? Я, правда, не очень-то представляю, как снимаются в кино.
Д ж е ф ф. Нет, она была просто манекенщицей. Но очень красивая. Замучила меня своими капризами. Я ей потом даже не написал ни разу.
С е л и я. А другие? Разве больше тебе никто не нравился?
Д ж е ф ф. Нравились. Но я больше любил автомобили. Я их часто менял. Это не так уж сложно, если занимаешься продажей. Сначала у меня был спортивный «Стар чиф», быстрый, легкий, весь как зеленая волна. Но мне захотелось что-нибудь посолиднее, и я обменял его на кадиллак «Белый довер». Очень элегантная машина. Потом и он мне надоел, и тогда появился понтиак «Голубой конкорд». Ты бы видела, какая это красота! Низкий кабриолет, нежно-голубого цвета. Ты имеешь понятие о голубом цвете? Вообще — что такое цвета?
С е л и я. Да, конечно. Когда их трогаешь, от них идет разное тепло. Голубой — это как дыхание весны, первый ветерок мая. Каждый цвет чувствуется особо. Яркий солнечный день — белый цвет. Черный цвет — это когда очень грустно или больно. Красный цвет — что-то волнующее, зовущее. Тебе, наверно, смешно. У меня свой мир представлений. Меня мало кто понимает. Даже отец часто бывает для меня очень далеким. Да ему и некогда. Тебе, наверно, тоже это неинтересно.
Д ж е ф ф. Нет, что ты! Как раз наоборот. Раньше я не знал, о чем разговаривать с девушками, а вот с тобой, видишь, как-то само получается.
С е л и я
Д ж е ф ф. Да я ем.
С е л и я. Рослые люди должны много есть.
Д ж е ф ф. Ну, я не такой уж большой, как ты думаешь. Ты, наверно, меня неправильно представляешь.
С е л и я. Почему?
Д ж е ф ф. Ну тогда скажи, какой я?
С е л и я
Д ж е ф ф
С е л и я. Вот видишь! И еще ты блондин, и у тебя серые глаза.
Д ж е ф ф
С е л и я. В колледже для слепых, в Филадельфии, где я училась, у меня была подруга Джильда. Она ослепла всего за два года до того, как мы познакомились. Она говорила мне, что самые симпатичные мужчины — блондины. Она была моей лучшей подругой, и я ей во всем верила.
Д ж е ф ф. Где же она теперь?
С е л и я
Д ж е ф ф
С е л и я. Они ведь считают его преступником. Был пожар. Там погиб ребенок.
Д ж е ф ф. А если он не виноват?
С е л и я. Почему ты так думаешь? Может быть, ты знаешь этого парня?!
Д ж е ф ф. Может быть. Я встретил его сегодня в лесу.
С е л и я. Ах так! Понимаю. У него повреждена нога?
Д ж е ф ф
С е л и я. Как же все это случилось?
Д ж е ф ф. Магазин подожгли люди Кейна. Есть среди них такие, кто давно не ладит с Гаскинсом. Они это сделали, чтобы расправиться с неграми, не ожидая их организованного выступления. Этот парень стоял во главе негритянской общины. На него давно точили зубы. А теперь — ложные показания… его объявили поджигателем.
С е л и я. Что же он собирается делать?
Д ж е ф ф. Он ждет возвращения в город человека, который сможет доказать его непричастность к пожару.
С е л и я. И пока будет прятаться в лесу?
Д ж е ф ф. Да. Или удерет отсюда. У него нет другого выхода.
С е л и я. Подлая история.
Д ж е ф ф. Ты, кажется, дрожишь?
С е л и я. Немножко. Стало прохладнее.
Д ж е ф ф. Да, уже вечер.