Распрощавшись пока с Либуше, Слава, буквально, выпорхнула в приемную, на ходу возвращая на лицо безмятежную улыбку. Дескать, вот, смотрите, новобрачная счастлива, Ее Сиятельство довольна. Проходя мимо фру фон Торфсмоор, она, повинуясь какому-то шестому чутью, приостановилась: «Приятно было познакомиться, почтенная фру. Если вдруг я смогу помочь в вашем деле, напишите в особняк фон Биркхольц здесь, в столице. Мне перешлют». Дама, ошарашенная таким дружелюбием со стороны, как оказалось, весьма титулованной особы, рассыпалась в благодарностях, а Слава отправилась дальше, дожидаться следующей части официального придворного протокола.
***
Удо с утра успел уже побывать в отцовской резиденции, дорогой обратно переговорить со знакомым купцом, забежать к целителям и забрать заказанный сундук со снадобьями. Точнее, сундук забирали его люди, их задачей было доставить все в целости и сохранности в особняк и проследить, чтобы слуги упаковали все в лучшем виде. Но принимал заказ Удо лично, слишком уж высокой была цена целительских артефактов и усиленных магией снадобий.
Высокой, потому что это направление целительской магии только развивалось, ведь донедавна считалось, что маг-целитель может помочь только будучи рядом с пациентом. Зелья и прочее оставлялось на откуп лекарям и травницам. Однако, эксперименты магов-артефакторов натолкнули целителей королевской Академии на мысль, что можно попробовать помочь большему количеству людей (или заработать больше), потому что целитель, он же в нескольких местах одновременно быть не может, а снадобье можно и с посыльным отправить. Так или так, но сейчас Удо был горд собой. Он вез своим ребятам сундук редкостных снадобий, это не считая «неучтенного» целителя, с которым еще предстояло встретиться перед отбытием в полк.
И вот теперь молодой граф с чувством выполненого долга шел к королю Генриху, докладывать о своих планах и получать задачи на маневры. После этого оставалась еще пара мелочей и можно было возвращаться домой, к молодой жене. Вот так рассуждая, Удо шел по дворцу, когда почти столкнулся с супругой. Ну, как «столкнулся», уступил дорогу, склоняясь перед молодой королевой, и с удивлением обнаружил Зилли в стайке сопроводжающих дам. Зилли то-то весело щебетала, буквально, купаясь во внимании прочих дам, и ясно наслаждалась придворной жизнью.
На миг перед главами Удо мелькнула другая графиня. Мелькнула и исчезла, ослепив на прощание блеском драгоценностей. Тех самых, что он потом отдал ювелиру на переделку. Его графиня поспешила похвастаться ценной добычей, даже не успев получить ключи от фамильной сокровищницы. Пришлось бедняжке обходиться своими, девичьими украшениями. Скрипнув зубами, Удо все же решил не устраивать напоказ семейных склок. Нечего выставлять себя еще большим дураком после того, как не так давно тут же, при дворе, бросался в драку, защищая честь дамы. «Честь короля» - напомнила было совесть, но обида и злость быстро уговорили ее заткнуться. А годы муштры успешно довершили начатое. - Доброго дня, милые дамы! – Он обращался не к королеве, та уже прошла, приветливо кивая в ответ на поклоны, а дамы свиты охотно отвлеклись на разговор. – Дорогая суруга, рад видеть вас снова! - Ваше Сиятельство! – Удо с удовлольствием отметил, что улыбка у Зилли вышла немного неуверенной. Видимо, придворное воспитание не до конца смогло убить в девице совесть. – Я тоже – безмерно рада. Вы уже закончили с делами? - Нет, моя дорогая, но если вы закончили, то мои люди – к вашим услугам.
Графиня немного поколебалась, видимо, выбирая, какое из решений будет более удачным (или наимен неудачным). Но, в итоге, с мягкой улыбкой отклонила предложение: «Благодарю вас, Ваше Сиятельство! Мне еще предстоит сопроводить Ее Величество на прогулку». Обменявшись еще парой вежливых фраз супруги разошлись в разные стороны.
Вечером, предав нянькам уснувшего сына, Либуше так и осталась сидеть в кресле, задумчиво глядя на свечу. Что-то тревожило, не давая уснуть. Что-то, что ускользало каждый раз, стоило начать перебирать события дня, словно бусины в ожерелье. Вроде, каждая бусинка на месте, но где-то сбился узор. - Не спишь, милая? – Генрих, видимо, заранее убедился в отсутствии посторонних в спальне супруги. Вошел, не стесняясь, в одной рубашке. - Не спится. – Либуше улыбнулась, но как-то вымучено. Признаваться, что сплетни задевают даже королев, ей не хотелось. Внезапно она осознала, что за последние пару месяцев обсуждала с мужем любые темы, от государственных дел до младенческих колик, но так и не коснулась темы его предполагаемых фавориток. - И что же не дает покоя моей королеве? – Генрих взбил повыше подушку и удобно устроился на постели, всем своим видом намекая, что предпочитает продолжать вечерние разговоры с комфортом.
