– Так…Николай Савельевич Абросимов. Особо тяжкое. Статья номер…Убийство полицейского, пять ножевых в живот, потом перерезал горло. У потерпевшего осталось три дочери и жена.
Поднял на меня глаза, а я чувствую, как вся краска прилила к щекам. Ужасно хочется заорать, что он этого не совершал.
– Вот к этому Абросимову ты приехала на дальний север? Или к какому-то другому?
– К…к этому.
– Зачем?
Вопросы вроде и простые, но вынуждают искать ответ, юлить.
– Люблю его. Хочу ждать здесь. Хочу с ним все тяготы жизни пройти.
– Ну и дура.
Сказал и отпил свой кофе, закурил сигарету. Предложил мне, и я отрицательно качнула головой.
– Абросимов твой своему товарищу глаза пальцами выдавил, ребра сломал и сидел в карцере четыре дня. Свидания ему не положены, если ты за этим пришла. Более того…свидания только с женами, на худой конец с невестами. А ты ему кто?
Я медленно выдохнула и сцепила пальцы замочком, чтобы они не тряслись.
– Я…
– Знаем мы, кто ты. Да вслух говорить не хочется, чтоб не обидеть. Сожитель твой свидания не заработал, а ты ему никто, и устроить вам вечер спаривания я не могу.
Теперь мои щеки пылали и стали красными, как помидоры. Я прям чувствовала эту красноту.
– Вам…вам обо мне говорили.
– Говорили.
– Я…не просто так. Я заплачу.
Ухмыльнулся, погладил себя по лысине.
– Оплатит она. Взятку предлагаешь?
– Нет, что вы. Я… я просто отблагодарить, я… думала, вам сказали, я…
Протянул руку и накрыл мою своей.
– Мариночка…зачем мне взятки. Я здесь в глуши этой так одинок, так одинок, что иногда мне нужно общество красивой и умной девушки, совсем такой, как ты.
Я выдернула руку.
– Я могу заплатить. Назовите цену.
Улыбка пропала с лица, и он выпрямился в кресле.
– Я тебя сейчас за предложение цены…на хер сюда вместе с твоим ублюдком посажу.
– С вами договорилась заранее, не нужно здесь устраивать спектакли. Или набивать цену. Я знаю, что и сколько стоит. Вплоть до передачи зубной щетки и резинки для трусов…до самых дорогих привилегий. Я не на панель пришла. Хотела б раздвинуть ноги за деньги, вела б себя иначе. Андрей Петрович….
Снова прищурился.
– А ты не так проста, как кажешься.
– Вам ли не знать, что люди не всегда такие, какими кажутся.
– Не заслужил свиданки твой хахаль…Но ты мне нравишься. Бой девка. Не мямля. Смелая. Валька все верно сказала, обломится мне. Пока. Ладно. Цена вот…
Подвинул ко мне обрывок бумаги.
– Посмотрела?
Забрал, порвал и поджег зажигалкой.
– Принесешь вместе с передачей. Спрячешь в банку с печеньем внутри.
Сердце не просто забилось, оно затрепетало с такой силой, что казалось, я сейчас задохнусь.
– Когда…когда можно будет?
– Послезавтра проверка приезжает…Можешь завтра. На восемь часов. Это все, что могу пока. Не положены ему свиданки, и остальные зеки это знают. Уведу на работы…дам отдельную комнату. Пока все. Потом посмотрим.
– Спасибо.
– Не за спасибо…спалишь кому цены или о чем тут говорили, не увидишь, как своих ушей, поняла?
– Поняла.
– Все. Вали.
Потом все же улыбнулся и погладил по плечу.
– А могу и бесплатно свидание дать…если сегодня тут и останешься со мной пообщаться.
– Я предпочитаю за все платить. Бесплатный только сыр в мышеловке.
Обратно шла не дыша. Не верила, что получилось. Не верила, что завтра смогу его увидеть. Так долго. Целые восемь часов. Наедине. Только я и он. Только мы вдвоем, и целый мир остановится.
Домой прибежала, словно порхая, как будто крылья выросли за спиной. А возле подъезда ВАЗик стоит полицейский.
– Что случилось?
– Да квартиру чью-то взломали и обокрали.
– Обокрали?
– Ага. Средь бела дня, суки. Совсем оборзели. Люди пока на работе, а они окно разбили и все вынесли.
Я растолкала людей, пробиваясь внутрь, по коридору, к своей двери. А она нараспашку, там люди какие-то ходят, что-то пишут.
– Это она! Хозяйка комнат. Новая.
Перед глазами рябит. Понять не могу, что они тут делают. Сердце бьется тревожно, то замирает, то снова трепыхается.
– Что вы все здесь делаете?
– Так это…у тебя окно разбили и все вверх дном перевернули, пока тебя не было.
– Перевернули? А… а Челси? А… собака? Здесь собака была?
– Собаку никто не видел. Может, сбежала или спряталась.
Я бросилась к шкафу, к шкатулке, в которой деньги хранила. Вся вывернута, пустая. Ни копейки. Тяжело дыша, ощутила, как начинают подкашиваться ноги, как немеют пальцы, и не могу устоять, как меня шатает. Кто-то принес стул и усадил меня на него.
– Они через окно влезли. Что-то искали. Перевернуто все вверх дном.
Внезапно услыхала скулеж, подорвалась, бросилась к кровати, заглянула под нее – Челси забилась в угол. Скулит и боится выйти.
Позвала ее, протягивая руку, но она так и не вышла, пришлось двигать кровать…Пока она вылизывала мое лицо, я мертвела все сильнее и сильнее. Ни за какое свидание я не заплачу. У меня не осталось ни копейки.
