– Счастливо оставаться… – процедил сквозь зубы Никита Бодров.
Мы с Богданом понимающе переглянулись.
– А теперь я хочу увидеть Диму! – произнесла я твердо, когда машина ухажера Нелли со звериным ревом покинула улицу.
– Роз, давай мы проводим тебя до дома, а с ним сами разберемся? – осторожно предложил Богдан.
– Что значит сами? А как же я? – Я обескуражено тряхнула головой.
– Уже поздно. Да и Митька вряд ли сейчас в состоянии нормально общаться…
– Ничего не хочу слышать! Я пойду с вами. Только маме сообщу, что буду допоздна готовиться у Аделины. Она сегодня ночует у Артака Ашотовича, так что не будет против.
Однако вместо того, чтобы идти на поиски Мити, мы оказались в просторном светлом зале «Макдональдса».
– Нужно немного подкрепиться, да и вряд ли брат ел что-то за последние сутки. Возьмем с собой, – распорядился Ник.
– Роза, что ты будешь?
– Я не голодна.
– Такой ответ не принимается.
Набрав полные пакеты еды, Никита всучил мне молочный коктейль, и мы вышли на улицу. К этому моменту над городом окончательно сгустилась свинцовая темнота. Не говоря ни слова, я молча шла за ребятами. Вскоре мы оказались на территории заброшенной стройки, поблизости находилось несколько подземных гаражей.
– Он тусуется в гараже у друга Горшка. Последний раз спрашиваю, ты точно хочешь туда пойти? Честно говоря, место не для юных впечатлительных особ… – шумно вздохнул Бодров.
– Я хочу его видеть.
Парни переглянулись, указывая на длинный темный тоннель. Решительно кивнув, я вошла следом за ними. Внутри оказалось темно и отвратительно пахло сыростью. Глаза еще не успели привыкнуть к темноте, пульс учащался. К счастью, в конце длинного мрачного помещения послышалось эхо приглушенных голосов.
– Эй, Растаман, вы здесь? – прокричал Богдан.
Его голос моментально отскочил от сырых стен.
– Да здесь он, где ему еще быть? – сухо заметил Бодров, первым открывая дверь.
На миг я ослепла от яркого света, ударившего в лицо. Проморгавшись, я заметила в кресле рослого парня с разноцветными дредами. Не обращая на нас никакого внимания, остекленевшим взглядом он смотрел прямо перед собой.
Я вздрогнула, обнаружив на грязном продавленном диване Митю, свернувшегося в три погибели. По тому, как плавно вздымалась и опадала его грудная клетка, было ясно, что он много выпил и теперь спит. Я вдруг испугалась. Мне не хотелось, чтобы он пошел по наклонной. Это не путь моего Воина, не путь бойца!
В груди образовалось такое напряжение, будто кто-то вскрыл щиток с высоковольтными проводами. Митя. Мой Митя. Сейчас он смотрел на меня так, будто не узнает. Глаза казались потухшими и пустыми. Боже, как же мне хотелось забрать всю его боль себе.
– Братишка, просыпайся, пора домой… – тихо, но твердо произнес Богдан за моей спиной.
– Что… – Митя сглотнул. – Что она здесь делает? – прохрипел он, глядя на меня шокированно, словно мое нахождение в гараже у Растамана равносильно концу света.
– С Розой вы поговорите потом, – едко выдал Никита. – Мы и так потратили кучу времени и замерзли, как собаки, спасая твою шкуру, поэтому сейчас ноги в руки и марш домой!
– Ты охренел? – Митя зловеще стиснул челюсти.
– Нет, это ты охренел, братишка! Ну, конечно, легче всего повеселиться в компании этого парня! И нет проблем! Никого не напоминает? Топить проблемы в алкоголе?
Митя резко подскочил и, пошатываясь, направился в сторону двоюродного брата.
– Еще одно слово…
– И что? Выбьешь мне челюсть, как Петрову? – парировал Ник.
– Эй, парни… – Богдан сделал шаг вперед, однако Дима вытянул руку, одним жестом заставляя брата остановиться.
– Ну, давай, врежь мне, раз выпил и кулаки зачесались! Только я не Борька, могу и ответить!
– Валите отсюда! – прохрипел Воинов, поигрывая желваками. – И ты уходи! – Он яростно оскалился в мою сторону.
– Гад, – ухмыльнулся Никита.
– Ты пожалеешь… – Сверкнув глазами, Дима сделал выпад, схватив двоюродного брата за грудки.
– Уходи, иначе больно будет!
– Уйду, но только с тобой!
– Дурак! – Митя поднял руку на Ника, но тот оказался проворнее, и, перехватив, заломил ее дебоширу за спину.
– Ты…
– ХВАТИТ! – Слезы брызнули из глаз.
Я ощутила какое-то тотальное беспросветное отчаяние, толкая Воинова в грудь.
– ТЫ САМ ВСЕ ПОРТИШЬ!
Не замечая ничего из-за слез, хлынувших ручьем, я понеслась вперед, подальше от этого ужасного гаража с затхлым воздухом.
Я поверить не могла, что Митя мог так поступить со мной.
– Воин? Мститель? Нет! Слабак и трус! – крутилось у меня на языке.
Вытирая слезы тыльной стороной ладони, я продолжала бежать по плохо освещенной улице. Вдруг нога запнулась – я упала на промерзший асфальт, разрыдавшись еще сильнее. Душу охватило тяжелое, страшное чувство.
Все кончено. Ничего не получится. Мы зря старались.