– Тогда как вам удалось выбраться?
– Дней десять назад в юрту Шончура нагрянули журналисты. Они готовили фильм о камлании шаманов и мечтали сделать сенсационный репортаж. Тогда-то мы и узнали, что находимся в глухом, совершенно отрезанном от цивилизации участке тайги. Шончур отказался принимать участие в съемках. Он не говорил, однако всем своим видом дал понять, что не рад незваным гостям. Зато нашему счастью не было предела! Корреспонденты ушли, а несколько дней спустя нас разыскала группа спасателей…
Мы одновременно вздрогнули от резкой трели стационарного телефона.
– Странно. Он звонит раз в пятилетку. – Митя нехотя пересадил меня с колен, поднимая увесистую трубку.
– Алло! Ты можешь говорить помедленнее? Что у вас стряслось? Не может быть…
Митя недобро рассмеялся.
– Сотовый? Не уверен, что помню, как им пользоваться. Ладно, отбой.
– Что случилось?
– Богдан сказал, нас разыскивают все, кому не лень.
Поймав его озадаченный взгляд, я потянулась к сумке, сообразив, наконец, проверить мобильный.
– Бог ты мой…
На мерцающем дисплее моего телефона красовались десятки пропущенных звонков и сообщений, большинство из которых были с незнакомых номеров. В этот миг я пожалела, что вынесла нашу историю на всеобщее обозрение.
– Меня уже третий день донимают телевизионщики. Просто смешно! – процедил любимый сквозь зубы.
– Когда ты вернулся в Москву? – Я нервно прикусила краешек губы, ощутив крошечный болезненный укол в сердце.
– Вчера утром.
– А выбрался из тайги? – Я затаила дыхание.
– Дней пять назад.
Против воли внутри меня что-то предательски съежилось.
– Сперва нас мучили с расспросами: командир не верил, что мы сумели так долго продержаться в тайге, потом пришлось пройти медицинское обследование. К сожалению, не все так хорошо, как хотелось бы. Впереди несколько недель лечения. Но это ерунда, я еще легко отделался, а вот Пашу госпитализировали. Врачи борются за его ногу… – Митя вздохнул. – Роза, почему ты молчишь?
– Ты ведь мог позвонить…
– Да, но я должен был убедиться.
– В чем? – Мой голос дрогнул, как натянутая струна.
– Я знал, что тебе пришлось пережить. Не хотелось снова доставлять неприятности.
– Неприятности?.. – Горло обожгло от подступающих слез.
– Ну, я ведь не дурак. Прекрасно понимал – нас давно оплакали и похоронили. Вдруг ты уже перевернула страницу и начала жить с чистого листа? А тут я, как снег на голову…
– Митя? – Я открыла рот желая возразить, но тут же его закрыла, направляясь в комнату, чтобы скорее одеться.
На протяжении всего времени я чувствовала себя мертвой изнутри и упивалась надеждой, что он жив, а он…
– Роза, постой! Да, постой же ты? – Воинов дернул меня за запястье. – Я боялся… – Объятия сильных жилистых рук сомкнулись на талии. – Боялся до чертиков.
– Ты боялся? – зло бросила я в ответ. – Ты несколько месяцев жил в непроходимой тайге, соседствуя с дикими зверями, а тут испугался простого звонка своей девушке? – Отстранившись я уставилась на него в немом изумлении.
Митя хмуро свел брови.
– Представляешь, пережить такое дерьмо и узнать, что ты меня не дождалась… Это пострашнее диких зверей. Это бы меня уничтожило.
Тысячи мурашек пробежали по всему телу от того, как просто и искренне он это сказал.
– Я каждый день не находила себе места. Все ждала, ждала… Ты мог сократить мои страдания на целых пять дней! – пробормотала я, шмыгнув носом.
– Розочка, ну, прости. Когда Богдан скинул ссылку на твой блог и все мне рассказал, я чуть с ума не сошел от счастья. Решил устроить тебе сюрприз! Эффектное появление, так сказать. Теперь понимаю, насколько это было бредово… Совсем рассудок потерял! – Митя стер слезинку с моей щеки. – Давай договоримся, что это последняя?
– А как же слезы счастья? – Я потянулась к нему, обвив шею руками.
Я проснулась посреди ночи от какого-то сдавленного тихого шороха. Через несколько мгновений глаза привыкли к темноте, и я сообразила, где нахожусь. Сегодня мы с Митей и черноухим Воином ночевали в моей квартире.
Любимый ворочался, бормоча что-то бессвязное. Его дыхание сделалось осиплым, мне даже показалось, он задыхается.
– Митя, все хорошо… Слышишь? Я здесь. Рядом. – Я провела ладонью по влажным спутанным волосам.
Однако вместо ответа из его груди вырвался отчаянный хриплый стон. Он заметался по кровати, напоминая большое раненное животное.
– Пожалуйста, просыпайся. Это всего лишь сон! – Осторожно потрясла парня за плечи, стараясь вырвать его из паутины кошмара.
– Роза… – Митя резко сел, опуская голову на руки.
Какое-то время он все еще прерывисто дышал, медленно приходя в себя.
– Прости, что разбудил, – протянул он хрипло.
– Все хорошо. Теперь все будет по-настоящему хорошо. Впереди у нас долгая счастливая жизнь… – Я прильнула губами к влажному раскаленному лбу, мечтая забрать его боль себе.
– Ж-и-з-н-ь, – прошептал он, словно пробуя это слово на вкус.
– ЖИЗНЬ! – вторила ему чересчур громко. – От слова жить: надеяться, чувствовать, любить. И даже падая, знать, что тебе непременно помогут родные руки.