Российское общество с восторгом встретило известия об успехе «Луцкого прорыва». Рукоплескали русским воинам и союзники. Итальянский посол приехал в Государственную думу благодарить «неустрашимые русские войска». Заграничные газеты состязались в хвалебных статьях. Генерал Брусилов стал кумиром всей России. От императора он получил Георгиевское оружие с бриллиантами. Луцкий прорыв был вскоре окрещен «Брусиловским»; под этим именем он и останется в истории. Алексея Алексеевича заваливали поздравлениями.
Генерал Брусилов, в домашнем сюртуке, удивительно благодушный, сидел в кресле-качалке и с наслаждением слушал, как его жена зачитывает бесчисленные поздравительные телеграммы:
– «Наши сердца бьются с Вами заодно, учащиеся 5-й Одесской гимназии». Или вот: «Благодарим за спасение Отечества, общество любителей истории, Самара»…
Деликатно постучав, вошел адъютант.
– Можно? – и кому-то за спиной: – Заноси.
Солдатик внес в комнату два мешка с почтовыми штемпелями.
– О… Боже мой! – в притворном страхе воскликнула Надежда Владимировна. – Послушайте, но их же сотни!
– Да, – блаженно улыбнулся Брусилов. – Это, пожалуй, лучшие дни в моей жизни.
Надежда Владимировна раскрыла мешок и наугад вытащила пачку телеграмм:
– «Поздравляю нового Суворова с блистательной победой. Кузнецов-Нелединский, дворянин Пензенской губернии». «Помоги, Господи! Молимся о здравии народного героя, раба Божия Алексия. Митрополит Крутицкий и Коломенский с клиром». «Ура генералу Брусилову. От рабочих Путиловского завода»…
– А знаете, какая телеграмма пришла первой? – спросил Брусилов и достал из нагрудного кармана аккуратно сложенную бумагу. – Вот. С Кавказа, от великого князя Николая Николаевича: «Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю». Я был настолько тронут, что… – генерал глубоко вздохнул.
– А Государь? – спросила жена.
Улыбка Брусилова несколько увяла. Он вынул другую бумагу и зачитал:
– «Приветствую Вас, Алексей Алексеевич, с поражением врага и благодарю Вас, командующих армиями и всех начальствующих лиц до младших офицеров включительно за умелое руководство нашими доблестными войсками и за достижение весьма крупного успеха. Николай». И – все!
– А вы что же, ожидали восторженных слов про «спасителя Отечества»? – укоризненно заметила Надежда Владмировна. – Не будьте наивным, это же император, а не господин… Кузнецов-Нелединский из Пензы. Вы победитель, вы всенародный герой, вот и наслаждайтесь! Вот, извольте: «Виват русскому солдату! Примите мои искренние поздравления! Генерал Воздвиженский»…
Однако Брусиловский прорыв не был поддержан остальными фронтами. Командующему Западным фронтом, генералу Эверту, не хватало решительности. Он все оттягивал и оттягивал начало наступления, а когда оно все-таки началось, удар в направлении Барановичей оказался слабым. Потери были большими, но прорвать германские позиции не удалось.
Вольноопределяющийся Борис Копейкин пришел в прифронтовую лавку за продуктами. Но под нарядной вывеской «Лавка Всероссийского Земского союза» красовалась закрытая дверь с огромным амбарным замком. Рядом уже пристроилась очередь, и кучками толпились солдаты разных частей. Настроение у всех было недовольно-воинственное. Проходя мимо, Копейкин слышал обрывки разговоров:
– …Мы, значит, тута вшей кормим, а они там жиреют…
– …Кровь проливаем…
– …Кому война, а кому мать родна…
– …Махорка вся вышла, хоть бурьян кури…
Копейкин, покрутившись в поисках конца очереди, спросил:
– Кто, братцы, тут крайний?
Ему тут же ответил сидевший на пустой бочке молодой пехотинец-балагур, уже собравший вокруг себя кружок из нескольких солдат:
– А вам, господин хороший, в лавочку или ваще? Если ваще, то мы тута все крайние. Так, братцы? – он оглянулся на остальных, ожидая реакции. – Навесили на нас господа тую войну, чтобы им повылазило, вот теперя мы и крайние, крайнее некуда.
– Мне в лавочку, – смущенно сказал Копейкин.
– А вона там поспрошайте, – ответил балагур, тут же утратив к вольноперу интерес, и повернулся к солдатам. – А слыхали, что царица-то учудила? Приходит она эдак утречком к нашему царю-батюшке, да и говорит: знаю, царь-батюшка, как нам теперя воевать, мне всю маневру Гришка Распутин показал…
Солдаты захохотали. Копейкин, морщась, перешел на другую сторону очереди. Там хмуро разговаривали вполголоса два солдата с санитарными повязками на рукавах.
– Проворовался Иванюхин, который из интендантского. Во как.
– Расстреляли, что ль?
– Вздернули.
В разговор вмешался маленький конопатый сапер:
– Их тама всех ужо вздернуть пора. Всех господ офицеров… – он покосился на Копейкина и уточнил: – Повыше прапорщика.
– Ты че, паря? А воевать-то как без офицеров?
– А че? – шмыгнул носом конопатый. – Как-нибудь да повоюем. Вона господина вольнопера поставим командиром, пущай командует. А? – он подмигнул Копейкину. – Да ладно, не пужайся, ваш-бродь, я же шутейно…
Тем временем пехотинец-балагур уже организовал небольшой митинг. Он влез на свою бочку и, резко взмахивая кулаком, кричал:
