Кейра пошла собирать вещи, а я готовить мою мать к мысли о скором расставании. Уолтер расстроился, узнав о нашем отъезде. Он израсходовал отпуск за два года, но надеялся провести конец недели на Гидре. Я предложил ему не менять планов и встретиться со мной на следующей неделе в Академии, где я решил появиться. На сей раз я не позволю Кейре вести поиски одной, особенно после того, как она изъявила желание «заскочить» в Париж. Я взял два билета до Парижа.
Айвори задремал на диванчике в гостиной. Вакерс прикрыл его пледом и ушел к себе. Он лег, но долго не мог уснуть, размышляя, как поступить. Старый друг нуждался в помощи, но пойти ему навстречу означало скомпрометировать себя. Быть уличенным в предательстве за несколько месяцев до отставки не лучшая перспектива. Он встал рано и приготовил завтрак. Свисток чайника разбудил Айвори.
– Короткая вышла ночь, не так ли? – спросил он, устраиваясь за кухонным столом.
– Это еще слабо сказано, – кивнул Вакерс, – но наш поединок того стоил.
– Я не заметил, как отключился, со мной это впервые. Сожалею, что навязал вам свое присутствие.
– Бросьте, дружище, надеюсь, старик «Честерфилд» не показался вам слишком жестким.
– Думаю, он будет помоложе меня, – ухмыльнулся Айвори.
– Не льстите себе, диван перешел ко мне по наследству от отца.
За столом повисло молчание. Айвори пристально взглянул на Вакерса, допил чай, съел тост и встал.
– Не стану дольше злоупотреблять вашим гостеприимством и вернусь в гостиницу.
Вакерс молча смотрел, как Айвори идет к двери.
– Благодарю вас за чудесный вечер, друг мой, – продолжил Айвори, беря пальто, – выглядим мы оба ужасно, но никогда еще игра не была такой захватывающе интересной.
Он застегнул пуговицы и сунул руки в карманы. Вакерс так и не промолвил ни слова.
Айвори пожал плечами, взялся за ручку и в это мгновение заметил лежавший на столике листок, с которого Вакерс не сводил глаз. Поколебавшись, Айвори взял бумажку и увидел записанную последовательность цифр и букв. Вакерс все так же сидел на стуле в кухне и смотрел на него.
– Спасибо, – прошептал Айвори.
– За что? – буркнул Вакерс. – Вы же не станете благодарить за то, что, воспользовавшись моим гостеприимством, обшарили все ящики и украли код доступа к моему компьютеру?
– Нет, до такой наглости я не дойду.
– Вы меня успокоили.
Айвори закрыл за собой дверь. Ему нужно было собрать вещи и успеть на «Талис». Он вышел на улицу и остановил такси.
Вакерс ходил по квартире от входной двери к гостиной. И напряженно размышлял. Решившись наконец, он поставил чашку на столик и направился к телефону.
– Говорит Амстердам. Предупредите остальных: всем необходимо собраться сегодня вечером, в 20.00, телефонная конференция.
– Почему вы действуете через меня? – удивился Каир.
– Мой компьютер вышел из строя.
Вакерс повесил трубку и пошел готовиться к разговору.
Кейра помчалась к Жанне, я не хотел быть третьим лишним и решил отправиться в Марэ, к антиквару, торгующему лучшими оптическими приборами в столице: раз в год я получал на свой лондонский адрес его каталоги. Большая часть предметов была мне не по карману, но за просмотр денег не берут, а мне нужно было убить три часа.
Когда я вошел, старый антиквар сидел за столом и чистил великолепную астролябию. Он не обращал на меня ни малейшего внимания, пока я не замер перед армиллярной сферой редкостной красоты и изящества.
– Модель, которой вы залюбовались, молодой человек, была изготовлена Гуалтерусом, или Готье, Арсениусом[5], если вам так больше нравится. Некоторые считают, что вместе с ним это маленькое чудо создавал его брат Реньериус, – сообщил антиквар.
Он встал, открыл витрину и подал мне драгоценную вещицу.
– Это один из самых прекрасных предметов, изготовленных во фламандских мастерских в XVII веке. Они делали только астролябии и армиллярные сферы. Готье был родственником математика Гемма Фризиуса[6]. В одном из его трактатов, опубликованных в Антверпене в 1553 году, содержится самое раннее изложение принципов триангуляции и метод определения географических координат. Вещь, на которую вы смотрите, редчайший экземпляр, и цена у него соответствующая.
– То есть?
– Астролябия не имела бы цены, будь она подлинником, конечно, – пояснил антиквар, убирая сферу. – Эта, увы, всего лишь копия, изготовленная, вероятней всего, в конце XVIII века богатым голландским торговцем, пожелавшим произвести впечатление на окружающих. Мне скучно, – со вздохом продолжил старик. – Не хотите выпить со мной чашечку кофе? Я так давно не беседовал с астрофизиком.
– Как вы узнали? – изумился я.
– Мало кто умеет так ловко обращаться с такого рода прибором, а на торговца вы не похожи, так что особая проницательность тут не нужна. Что вы ищете в моей лавке? У меня есть несколько предметов по вполне разумной цене.
– Наверное, я вас разочарую, но меня интересуют лишь футляры от старых фотоаппаратов.
– Что за странная идея… Впрочем, никогда не поздно начать собирать новую коллекцию; позвольте я покажу вам одну вещь, которая наверняка приведет вас в восторг.
