– Нет. Потому что я ненавидела Уоллеса Биллингса и решила напугать его.
Я навостряю уши и привстаю, опираясь на локоть.
– Кто такой Уоллес Биллингс?
Она прищуривается, глядя на меня с озорной улыбкой.
– Владелец гостиницы. Именно я заставила его пару месяцев назад выставить дом на продажу.
Она явно гордится собой, глаза сияют. А я-то голову ломал, почему гостиница продается!
Уиллоу садится на постели, прикрываясь простыней.
– Тебе ведь известно, что я не помню, как долго здесь нахожусь?
Я киваю.
– Так вот, Уоллес унаследовал гостиницу незадолго до моего появления. Он упоминал об этом в разговорах, которые я подслушала. Раньше собственником была его мать; после ее смерти недвижимость перешла к сыну, и он раздумывал, что с ней делать – продолжать использовать как гостиницу или продать. А спустя некоторое время он решил поселиться здесь с семьей. Я его терпеть не могла. Такая сволочь! Как он относился к людям! К жене, к детям, ко всем, с кем говорил по телефону. Я не знала, сколько мне суждено обитать здесь, однако не могла допустить, чтобы он жил со мной в одном доме.
– И что ты предприняла? Явилась ему?
– Нет. – Уиллоу качает головой, затем смотрит вверх и вправо. – Хотя… Пожалуй, то, что я сделала, вполне могло бы сойти за воздействие потусторонних сил. Просто я всерьез не считала себя привидением, и с моей стороны это был всего лишь розыгрыш.
– Так что ты натворила?
Уиллоу прижимает подбородок к груди, глядя на меня с некоторым смущением.
– Не осуждай меня.
– Не буду.
– Сперва я просто шалила. То дверь захлопну, то свет выключу. В общем, вела себя как типичное привидение. Забавно было наблюдать, как он пытается найти объяснение моим выходкам. Однажды ночью, твердо решив, что не желаю больше ни дня терпеть его присутствие в доме, я передвинула всю мебель в Большом Зале: диван поставила напротив стеллажей, рояль – в противоположную часть зала. Даже книги переставила на полках.
– И какой была его реакция на следующий день, когда он все это увидел?
Уиллоу сжимает губы в струнку и лукаво покачивает головой из стороны в сторону.
– Понимаешь… дело в том, что… я произвела перестановку в его присутствии.
Представляю, как себя чувствовал бедняга, когда у него на глазах рояль сам по себе начал передвигаться по комнате!
– В тот же день он выставил дом на продажу и с тех пор сам сюда ни ногой.
– Ну ни фига себе, – смеюсь я. – Вот и объяснение, почему с продажей такая спешка.
Уиллоу с гордой улыбкой откидывается на подушку. Ее веселье заразительно, и я тоже со смехом падаю на постель.
В этот момент я вспоминаю разные мелочи, случившиеся в день моего приезда. Как Уиллоу спасла кухню от пожара, как она отмыла пол от пролитого вина… Вот тебе и привидение!
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть ей в лицо.
– А почему ты не попыталась явиться мне и пошутить подобным образом?
Уиллоу перестает улыбаться и серьезно отвечает:
– Потому. Ты не сволочь. И мне стало жаль тебя.
– Тебе стало жаль меня? Почему?
Она пожимает плечами.
– Ты показался мне грустным.
Я отрываю взгляд от нее и смотрю в потолок.
– Ты всегда был таким? – спрашивает она.
– Не вполне понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь «грустный». Объясни на примере.
– Ну вот, например, когда Лайла выходит из комнаты, ты долго и пристально смотришь на дверь. Отсутствующим взглядом. А иногда ты печалишься даже в ее присутствии. Хотя я не знаю. Просто у меня такое ощущение. Может, я ошибаюсь.
Наверное, не стоило сознаваться, но я качаю головой.
– Нет, ты не ошибаешься.
Она вновь садится, придерживая простыню на груди. Я поворачиваю к ней голову.
– Тебе не доставляет удовольствия быть с ней? – спрашивает она.
– Раньше – доставляло. Теперь все… усложнилось. – Я понижаю голос. Почему-то мне кажется, признаться будет легче, если я произнесу эти слова тихо. – В наших отношениях много изменилось с того дня, когда произошла трагедия. Мы уже не та счастливая пара. Лайле пришлось многое вынести и физически, и эмоционально. Конечно, я никогда не отрекусь от нее, однако… – Я не знаю, как закончить фразу. Никогда еще не признавался в этом вслух.
– Однако что?
Я вздыхаю.
– Порой задумываюсь: если бы я встретил ее сегодня… такую, как она есть сейчас… полюбил бы я ее так же безоглядно, как полюбил тогда? Не знаю. Порой в глубине души я думаю, что вообще был бы не способен влюбиться в ее теперешнюю версию. И когда мне на ум приходит такое… я чувствую себя полным дерьмом. Потому что именно я – причина трагедии. Я – причина того, что она несчастна. Я не смог защитить ее.
Уиллоу смотрит на меня с сочувствием и даже почти с раскаянием – будто открыла этот ящик Пандоры помимо своей воли. Она делает вдох и затем молча выдыхает.
– Надеюсь, все постепенно придет в норму и ваши отношения станут такими же, как вначале. Могу тебя утешить – сейчас ты выглядишь не особо грустным. Не сравнить с тем, что было в день приезда.
Я подмигиваю ей и признаюсь:
– В этом заслуга не Лайлы, а твоя.
Глаза Уиллоу едва заметно вспыхивают – словно она не ожидала услышать такие слова.
