Удивляет меня другое: она смотрит на экран моего ноутбука. И выглядит при этом так, словно я ее предал.
– Что это значит?
Она рассержена? Или нет? По ней не скажешь. Я мотаю головой и закрываю ноутбук, однако Уиллоу силой его у меня вырывает.
– Кто он?
– Не знаю.
– А откуда он знает обо мне?
– Один парень с форума. Я думал, там все анонимно… а он нашел способ со мной связаться.
Уиллоу встает и начинает мерить кухню шагами.
– Так вот почему ты был такой дерганый, пока я ела?
– Я не дерганый.
– Неправда. Ты кинулся проверять все окна и двери, потому что, кем бы ни был тот парень, он знает, где мы находимся.
– Не беспокойся. Лишняя предосторожность не помешает.
Плечи Уиллоу напряжены. Второй раз вижу ее в стрессовом состоянии в теле Лайлы. Она останавливается и спрашивает:
– Зачем ты общался с ним? Хочешь изгнать меня из этого дома?
– Нет. Я общался с ним, потому что, когда это началось, я решил, что схожу с ума.
– А зачем общаешься с ним сейчас?
– Он сам выходит на связь. Уиллоу, я ничего не скрываю. Он категорично утверждает, что способен помочь тебе. Однако я не принял его предложение, потому что сейчас ты не хочешь найти ответы.
Она расстроенно выдыхает. Затем идет к морозильнику, открывает его и достает мороженое в двухлитровом ведерке. Втыкает в мороженое ложку и отправляет в рот большую порцию.
– Мы оба понимаем, что для любого привидения значит «найти ответы», – произносит она, не прекращая уплетать мороженое – мятное с шоколадной крошкой. – Это значит, что моему пребыванию в доме придет конец. Если тот человек прав, он найдет причину, по которой я здесь застряла, и разорвет мою связь с этим домом. И я исчезну навсегда. Ты тоже смотрел фильмы. Патрику Суэйзи пришлось умереть дважды.
– Уиллоу, это всего лишь кино. Снятое в Голливуде людьми, которым платят за их богатое воображение. Мы не знаем, что произойдет в действительности.
Она снова начинает расхаживать по кухне, прижав к груди ведерко с мороженым и размахивая ложкой.
– Может, и не знаем. Но таково общепринятое мнение. Возьми сюжет любой истории о призраках: герои стали привидениями, потому что у них в жизни что-то пошло не так. Один совершил ужасный поступок, у второго остались неоконченные дела, третьему нужно заслужить прощение. Или, наоборот, простить… – Она опускается на стул – осторожно, словно вся энергия ушла в гневную отповедь. – А вдруг мне не понравится то, что он выяснит? И не понравится то, что будет дальше? – Она переворачивает ложку, слизывает мороженое и оставляет ложку во рту. А сама наклоняется вперед, сцепив руки за головой и упираясь локтями в стол.
А ведь я не намеревался ее расстраивать.
До нашего с Лайлой приезда Уиллоу такие проблемы не волновали. Она даже не считала себя привидением. Просто существовала в своей реальности и была в согласии с миром. А потом появились мы, нарушили границу между двумя реальностями, и ничего хорошего из этого не вышло.
Лайле тоже плохо из-за постоянной усталости…
Я стал лжецом.
– Уиллоу, – тихо говорю я. Она поднимает глаза и вынимает ложку изо рта. – Ты считаешь, мы поступаем неправильно? Когда используем Лайлу?
– Разумеется. Если у нас есть возможность что-то сделать, мы вовсе не обязательно должны это сделать.
Она права, я понимаю. И все время понимал. Однако эгоистичная часть меня оправдывала такое поведение. Потому что я убеждал себя, что помогаю Уиллоу.
А ведь до моего появления Уиллоу совсем не требовалась помощь. Она завладела телом Лайлы лишь потому, что хотела ощутить вкус пищи. И даже после того случая все могло быть хорошо… Но в процесс вмешался я. И увлекся патологически, до такой степени, что подверг риску Лайлу. А может, и Уиллоу тоже.
Уиллоу ставит ведерко с мороженым обратно в морозильник и категорично заявляет:
– По-моему, ты устал.
– Да, верно.
– Можешь идти в постель. – Она указывает рукой в сторону лестницы. – А я какой-нибудь фильм посмотрю.
Я не хочу, чтобы она смотрела фильм. И, наверное, больше не хочу, чтобы она использовала тело Лайлы.
– Лайла тоже устала. Ей нужно поспать.
Уиллоу застывает на месте. Ясно, что лимит моей безнравственности исчерпан. Она молча и печально смотрит на меня, затем шепчет:
– Мне вернуть ее тело? Ты этого хочешь?
Я киваю и отправляюсь наверх, чтобы не видеть выражение лица Уиллоу.
Она тоже идет к лестнице и появляется в спальне минутой позже, опустив глаза, и, не глядя на меня, ложится на свою половину кровати. По-прежнему в рубашке Лайлы, которую чуть раньше взяла из комода.
– Когда Лайла ложилась в постель, на ней ничего не было.
Уиллоу снимает рубашку через голову, вешает на место и возвращается, не стараясь прикрыться. Однако я даже не смотрю на ее тело. Я смотрю на ее лицо, и в лунном свете вижу слезы на глазах.
Она забирается в постель, ложится спиной ко мне и с головой укрывается одеялом. Она плачет.
Ненавижу себя за то, что обидел ее. А что было делать? Мы общаемся посредством тела девушки, не имея на то права.
