– Ты ничего не знаешь? – удивилась я.
– Нет, – он покачал головой.
– Томек покинул нас. Не так давно.
– Покинул? Я думал, вы были идеальной парой…
– Были… Он умер… Сердце… – сказала я и впервые почувствовала, что могу говорить об этом спокойно.
– О боже. Прости, я не знал. А я хотел было пригласить вас… если бы было лето, я бы устроил барбекю в саду, но по этой погоде могу предложить разве что глинтвейн.
– На Томека, сам понимаешь, ты больше не можешь рассчитывать. А вот что касается меня, – улыбнулась я, – я могу приехать. Мне есть что отпраздновать!
Он с любопытством посмотрел на меня.
– Расскажу, когда приеду.
Я поняла, что улыбаюсь мужчине и даже, наверное… флиртую!
– Приезжай. Поговорим. Домик у меня в Башице. Есть камин и изразцовая печь. Иногда я согреваюсь. Мы не замерзнем. Дай мне адрес, я нарисую, как доехать.
Когда он записывал адрес моей электронной почты, я заметила, что у него нет кольца.
– А стены у тебя гладкие? – спросил он вдруг.
– Стены? – Я удивилась. – Нормальные стены. Конечно, не так чтобы очень…
– Тогда надо отшпаклевать их, подготовить к покраске, – сказал он.
– О боже, – простонала я. – А разве просто так нельзя покрасить? Просто покрасить – и все?
– Можно все, что хочешь, но если хочешь все сделать правильно, то надо отшпаклевать. Я помогу тебе. У меня месяц неотгулянного отпуска. Не мог использовать его в начале года, так что теперь просто обязан.
– Но ты же не собираешься шпаклевать мне стены?
– Поговорим, когда приедешь.
– Только я не знаю, что на это скажет твоя жена. Как ее зовут? Ева?
Павел задумался.
– Нет, не Ева. Кася. Я познакомился с ней уже после института. И… короче, мы развелись. Три года назад. Детей у нас не было, и с некоторых пор нас уже больше ничто не связывало. Но это долгая история. Ну так что? Суббота?
– Суббота.
– Ты на машине или тебя подвезти?
– Мне до дома недалеко…
– Недалеко-то недалеко, но краски зачем на себе тащить.
Павел довез меня до дома. Какое-то время мы еще поговорили. Я вошла в дом с улыбкой на лице и в сердце. Я на минуту забыла про свекровь, к здравому смыслу которой было бесполезно взывать. В доме стояла тишина. Наверное, она куда-то ушла. Я отнесла краски в кладовку под лестницей и пошла на кухню сварить кофе. На кухне сидела свекровь и читала газету. Ее глаза блестели от слез.
– Мама, что случилось?
Она схватила меня за руку.
– Ты хороший человек, Гражинка. Очень, я очень боюсь за тебя и за детей. У меня в этом мире только вы, и больше потерь я не вынесу. Но если ты веришь, что все будет хорошо, то делай, как тебе сердце подсказывает. Я помогу тебе.
Тут уж пришла моя очередь удивляться. Я села рядом и обняла ее. Она продолжила:
– Моего сына больше нет с нами. Но, может быть, у кого-то сын родится заново? В парикмахерской я прочитала, что этот певец, ну ты знаешь, этот… скандалист, в черное одетый, два раза в году день рождения празднует.
– Нергал?
– Точно. У него была операция по пересадке костного мозга, и теперь он два раза в год день рождения отмечает.
– Мама. Ты замечательная. – Я наклонилась и поцеловала ее.
– Гражка… и знаешь что… я видела, что тебя кто-то к дому подвез… я бы хотела, чтобы ты была счастлива. И чтобы ты знала, что я не против.
– Мама! Это просто старый друг!
– Да, да. Я знаю. Просто старый друг. – Она встала из-за стола, повернулась к плите и стала что-то энергично помешивать в кастрюле.
– Спасибо, мам.
– Сегодня я заберу детей. А ты отдохни. В конце концов, у тебя никогда не бывает выходного дня для себя.
– Ты будешь молиться, чтобы я подошла?
Мама кивнула.
Я пошла в свою комнату и легла на кровать. На ту самую, на которой я прижималась к мужу. На ту самую, на которой лежала несколько месяцев во время второй беременности. Лежала и смотрела на стену. Ну, есть неровности. И что? Теперь ее обязательно нужно шпаклевать или как там это называется? Я почувствовала, что что-то изменилось. Только пока еще не могла сказать, что именно. Улыбнулась и заснула, глядя на Венеру.
Подо льдом спряталось солнце,
Пришла мода на нелюбовь.
Я поехала в Гданьск, чтобы узнать подробности. Меня насторожила фраза «я подслушала в коридоре». Что это значит? Разве они не всё нам говорят?
– Здравствуйте. – Я постучала в кабинет доктора Станиславского.
Он был один. Сидел и что-то писал в ноутбуке.
– Здравствуйте. Пани… Каролина.
– Уже известно что-нибудь?
– Думаю, скоро смогу вам сказать чуть больше.
– Скоро?
– Да. Сегодня я получил хорошие новости. Но, пожалуйста, немного терпения.
– Терпения? Какого еще, черт возьми, терпения? Моя подруга умирает! У меня кончилось терпение! – Я потеряла самообладание. – Это и так все ужасно долго тянется! Я не хочу навещать ее могилу на День всех святых!
– Пани Каролина. – Он встал с места. – Пожалуйста, успокойтесь. Пока есть надежда, надо бороться.
– Это вы можете бороться, потому что вы врач. А мне что делать? Как я должна бороться? – расплакалась я. – Я и так всю жизнь борюсь сама с собой.
Он осторожно прикоснулся к моей руке:
