Так что не существовало никакого особенно глубокого
***
После окончания битвы при Аррас и гряде Вими, полк Листа провёл остаток мая, восстанавливаясь и тренируясь за линией фронта в местности, которую Оскар Даумиллер описал как "восхитительный район к востоку от Дауэй". Это период отдыха также предполагалось использовать для восстановления уз солидарности между людьми полка после сражения. Отдел разведки Генерального штаба США пришёл к заключению, что после обучения в 1917 году 6‑я дивизия была превращена в наступательную часть. Это было совершенно не так. Дивизия оставалась воинским подразделением, чьей целью было занимать и удерживать небольшой участок Западного фронта. То, для чего тренировались полк Листа и его соседние части, были контратаки в случае нападения неприятеля. Примерно в это время солдаты также начали беспокоиться о том, что тыл более не поддерживал их. Как написал другу в мае Антон Хаймбахер – тот солдат, которому было всё равно, будет ли его деревня французской или баварской после войны, – в то время, как в начале войны солдаты во время отпусков дома были весьма в чести, то теперь есть слухи о том, что часто это больше не так.
В начале июня, когда в ходе начавшегося сражения у Мессинес был произведён взрыв заложенных британским сапёрами подземных мин (что называют "величайшим в истории неядерным взрывом, произведённым человеком"), полк провёл ещё несколько дней, занимая участок фронта к востоку от гряды Вими. Здесь они попали под сильный артиллерийский огонь, и им пришлось выдержать атаку газовыми снарядами. В это время Гитлер располагался в полковом командном пункте в деревне Кверни ла Мотт, в нескольких километрах за линией фронта. 6‑я запасная дивизия пришла к заключению, что вследствие газовых атак британцев чрезвычайное количество войск из полка Листа и других частей требует замены. Солдатам 6‑й дивизии, которые всё больше волновались и нервничали в результате постоянных обстрелов, ранений и опасности быть погребёнными заживо, пришлось напомнить, что нет никакого смысла пытаться убежать от газа: "Извозчиков конных повозок и конюхов следует тщательно проинструктировать, что опасно и бесполезно увеличивать скорость для ухода от газового облака. Газ в любом случае догонит их и более того, они навлекут опасность на лошадей своих терпеливо ждущих товарищей, которые станут нервничать и станут сбрасывать свои противогазные маски". Несмотря на все смерти и страдания, что он видел с 1914 года, для Оскара Даумиллера, который наконец должен был покинуть 6‑ю дивизию летом, было тяжким бременем иметь дело с отравленными газами солдатами: "Вид этих бедных задыхающихся людей разрывает сердце", – писал он.
"Иногда один из них кажется на пути к выздоровлению, и я могу разговаривать с ним; затем через несколько мгновений я повернусь и снова посмотрю на него, и вот он лежит там уже мёртвый". Растущая раздражительность солдат 16‑го полка также нашла своё выражение в поведении солдата из 7‑й роты, который был погребён заживо во время сражения на Сомме. В конце мая он сказал своему начальнику сержанту: "Оставь меня в покое, или я проткну тебя своим штыком!"
Несмотря на заявления Антона фон Тубойфа в официальной истории полка 1932 года, моральное состояние продолжало быть далёким от прекрасного в полку Листа. В действительности оно было близким к наихудшему. В полку Гитлера было принято на некоторое время снимать погоны с солдатской формы, чтобы предотвратить опознавание противником их части. Однако, как жаловался Тубойф в 1917 году в своём кругу, солдаты в полку Листа также уяснили, что если противник не может идентифицировать их, то это не смогут сделать и другие немцы: "Во время сражения отсутствие опознавательных нашивок делает отлынивание чрезвычайно лёгким. Это позволяет войскам как угодно смешиваться с солдатами из любой другой части. Спрятанные идентификационные номера также являются помехой для поддержания дисциплины".
***