Сам Руппрехт уехал в Италию в конце 1939 года, и ему не было разрешено вернуться в Германию в течение всей Второй мировой войны. При нахождении во Флоренции его приютила и помогала ему аристократическая еврейская семья Франчетти, родственная Ротшильдам. Когда его жена и дети последовали за ним в Италию в начале 1940 года, то эсэсовцы кричали детям Руппрехта: "Вас всех надо было давно расстрелять".
Осознавая, что миф Гитлера о его годах во время Первой мировой войны продолжает быть его ахиллесовой пятой, консервативное сопротивление Гитлеру старалось найти правду о его военной службе. К большому сожалению, они вступили в контакт с Гансом Мендом, который был не самым надёжным из источников, как мы видели.
В начале Второй мировой войны с Гансом Мендом беседовал Фридрих Шмид Ноэрр, который, возможно, знал Менда, потому что они оба жили на озере Штарнберг к югу от Мюнхена, где Менд работал инструктором верховой езды в замке Эльтхольц. В честной попытке выведать тёмные аспекты прошлого Гитлера для группы сопротивления, которая была образована в службе военной разведки Германии, Шмид Ноэрр интервьюировал Менда в течение нескольких часов. Это тогда Менд рассказал историю о гомосексуальной деятельности Гитлера, а также о множестве других равным образом маловероятных слухах. Шмид Ноэерр соответственно передал краткое изложение своего интервью Вильгельму Канарису, главе службы военной разведки, и генералу Людвигу Беку, который разорвал отношения с Гитлером в 1938 году, а также нескольким иностранным дипломатам. Мы не знаем, как они реагировали на рассказ Менда. Однако нетрудно представить, что Менд не помог своему собственному делу. Его свидетельство, несомненно, имело бы больший эффект, если бы он придерживался фактов, а не рассказывал Шмиду Ноэрру то, что, как он думал, хочет услышать от него философ.
Вскоре Менд, который со времени своего освобождения из Дахау неоднократно бывал в тюрьме, снова там оказался. В марте 1941 года его приговорили ещё к двум годам. В попытках завязать внебрачные отношения он хвастался о своём личном знакомстве с Гитлером, рассказывая о гомосексуальности Гитлера молодым женщинам, с которыми он встречался на озере Штарнберг. Он заявлял, "что он хорошо знал Гитлера и точно знал, почему фюрер не женился", добавляя, что "фюрер жил вместе с ним непрерывно неделями подряд и часто стоял перед ним с раскрытым халатом". Менд говорил молодым женщинам между заявлениями, что он бы удовлетворил их самые дикие желания и фантазии, что у Гитлера были "другие, которые были как эта фотография, и что [Гитлер] сам был таким". Попав в тюрьму на этот раз, Менд уже не покинул её снова. Бывший конный посыльный и автор одного из наиболее идеализирующих повествований о военных годах Гитлера в полку Листа умер в тюрьме в 1942 году почти определённо от естественных причин.
Тем временем Оскар Даумиллер, который давно осознал своё ошибочное суждение о Гитлере в 1932 году, был в контакте с одним их ведущих членов группы сопротивления "Белая Роза". Вскоре после того, как были арестованы Софи и Ганс Шолль, два студента университета и сегодня наиболее известные члена группы, после их провалившейся попытки распространить свои антигитлеровские листовки в университете Мюнхена, профессор Курт Хубер, один из их сообщников, также был задержан. Когда гестапо допрашивало Хубера, они пытались притянуть Оскара Даумиллера, показывая ему уличающие документы на Даумиллера и пытаясь принудить Хубера рассказать им о той степени, в какой Даумиллер был вовлечён в сопротивление Гитлеру. Хубер смело сопротивлялся этому давлению и через протестантского пастора, которого ему позволили увидеть в тюрьме перед его казнью, он предупредил Даумиллера, что нацистский режим нацелился также и на него.
Наиболее поразительное изменение взгляда на Гитлера, однако, произошло не с Даумиллером, а с Фрицем Видеманом. Никто из полка Листа не был настолько близок к Гитлеру, как Видеман после 1934 года. Мало кто в целом на самом деле был настолько близок к Гитлеру, поскольку Видеман был одним из его личных адъютантов.