Однако британская артиллерия на Сомме представляла опасность даже для относительно привилегированных солдат за непосредственной линией фронта, таких, как ефрейтор Гитлер. И в самом деле, 5‑го октября, на четвёртый день участия полка Листа в сражении на Сомме, Гитлер вместе со своими товарищами посыльными Антоном Бахманом и Эрнстом Шмидтом был ранен в первый раз на войне, когда британский снаряд ударил в блиндаж посыльных в деревне Ле Барк. Когда блиндаж строился, его вход был устроен так, что его не мог поразить артиллерийский огонь. Однако вследствие изменения линии фронта, происшедшего ранее во время сражения, теперь это было не так. Теперь, 5‑го октября, небольшая граната разорвалась как раз снаружи входа в блиндаж, посылая осколки прямо во вход. Осколок снаряда ударил Гитлера в левое бедро, и несколько его товарищей посыльных тоже были ранены, хотя никто не был убит, в отличие от истории, рассказывавшейся нацистской пропагандой. Он не был поражён осколком снаряда в лицо и не находился в блиндаже на линии фронта, как мы иногда всё ещё читаем.
По словам польского священника, который заявляет, что в 1960‑х у него был разговор с медиком, лечившим Гитлера после его ранения, Гитлер потерял в сражении одну из своих тестикул. Этот медик, Йохан Ямбор, будто бы рассказал ему о Гитлере: "Его живот и ноги были в крови. Гитлер был ранен в придатки и потерял своё яичко. Его первым вопросом к доктору было: 'Буду ли я всё же способен иметь детей?'" Друг Ямбора заявлял, что тот рассказал ему подобное: "Ямбор и его друг искали раненых солдат часами. Они называли Гитлера 'крикун'. Он был очень крикливым и орал: 'Помогите, помогите!'"
Быть может, Ямбор действительно верил в эту версию событий, сколь ни своекорыстным было рассказывание этой истории. И всё же его свидетельство определённо следует рассматривать как выдумку. Даже если мы будем игнорировать тот факт, что ни одно из военных и медицинских досье Гитлера не упоминает о ранении в область живота и что Гитлер не должен был быть "найден", поскольку он был ранен не на поле боя, но в блиндаже вспомогательного персонала полкового штаба, всё равно рассказ Ямбора вовсе не убедителен. Даже если Гитлер действительно потерял одну из своих тестикул и был спасён Ямбором, почему он должен был помнить как судьбу, так и имя этого отдельного, всё ещё полностью неизвестного, незначительного солдата, когда он за время войны должен был встретить сотни, возможно тысячи раненых солдат?
Если мы можем поверить мемуарам Фрица Видермана, Гитлер беспокоился о том, что ранение означает, что он должен покинуть полк. Он говорил Видерману: "Дела не так уж плохи, господин подполковник, а? Я могу остаться с вами, остаться с полком". Ранение Гитлера на самом деле было лёгким, как проясняет батальонный список ранений, официальный баварский список потерь, равно как и воспоминания Видермана, но оно было достаточно серьёзным, чтобы послать домой свидетельство о ранении.
Когда Гитлер описывал инцидент в