Сходным образом Игнаций Вестенкирхнер будет неверно заявлять в 1934 году, что при обстреле 5 октября "четверо из нас погибли, а семеро других лежали, тяжело раненые, проливая кровь на землю. Осколок нанёс глубокую рану ему на лице". В соответствии с выдуманным рассказом Вестенкирхнера, Гитлер сражался ещё неделю на Сомме, когда "он пробегал как пуля между взрывавшихся мин и горящих домов, так что большей частью его собственная одежда была опалена на его спине". Условия были настолько плохими, что "потребовалось шесть посыльных, чтобы доставить сообщение". По общему мнению, только Гитлер и Шмидт всё ещё вызывались доставлять сообщения, что привело к ранению Гитлера: "На этот раз вернулся только Шмидт. Гитлера ранило в левую ногу. Позже полковые санитары на носилках принесли его…" Подобный, равно выдуманный рассказ был сообщён Бальтазаром Брандмайером в его ненадёжных прогитлеровских мемуарах. Свидетельства Брандмайера и Вестенкирхнера, возможно, являются истинным источником истории Ямбора, поскольку в их мемуарах заявляется – как и в рассказе Ямбора – что Гитлер был ранен на поле боя, а не внутри блиндажа.
Правда в том, что Гитлер, который нигде в
Более того, из-за сильного дождя между 2 и 7 октября британские воздушные наблюдатели были спущены на землю, и тем самым британская артиллерия была сильно ограничена. Пока Гитлер был на Сомме, британские войска, оружия, танки и снабжение едва ли могли перемещаться из-за ужасающих погодных условий. Так что серьёзные операции британцев против полка Листа не начинались до 7 октября. Когда 7 октября, в тщетной попытке прорваться через ряды немцев, британская шрапнель, взрывающиеся газовые снаряды и огонь пехоты забрали жизни 104 человек из полка Листа и когда солдаты делали вид, что они ранены, просто чтобы их убрали с Соммы, Гитлер, Бахман и Шмидт были уже в безопасности в армейском госпитале в Гермиес далеко от линии фронта. Когда британские снаряды разрывали на куски людей, как Генриха Лангенбаха, еврейского солдата и оперного певца, или погребали их заживо, командир 1‑го батальона предупреждал, что боевой дух был настолько низок, что он не может гарантировать того, что его люди будут оказывать сопротивление какой-либо будущей атаке противника. Более того, когда у солдат 16‑го полка возникло впечатление, что их сменят только после того, как потери их части превысят 50 процентов, Гитлер уже был на санитарном поезде в Германию.
Несмотря на ужасные условия, которые должен был переносить 16‑й полк, его всё ещё не выводили из боя, поскольку германский план сражения требовал, чтобы каждая пехотная дивизия, развёрнутая на Сомме, любой ценой удерживала позицию в течение двух недель, прежде чем её можно было сменить. Кронпринц Руппрехт описывал трудное положение германских войск следующим образом: "Почти полное превосходство противника в воздухе до недавнего времени, превосходство их артиллерии в точности и в численности, и исключительное качество того оружия, что есть у них, позволяют им полностью сокрушать наши оборонительные позиции… Наши солдаты могут лишь лежать в снарядных воронках, без защиты или укрытий… Также они часто не могут есть на передовых позициях из-за запаха трупов, и спать они тоже не могут". Не только лишь шрапнель от взрывов гранат и мин делала таким смертельным артиллерийский огонь. Он был таким летальным из-за ударных волн от взрывов, которые разрушали наиболее легко сжимаемые ткани тела, расположенные в лёгких. Повреждение этих тканей, другими словами, "крошечных, нежных воздушных мешочков, в которых кровь поглощает кислород и выделяет двуокись углерода", было описано следующим образом: "Ударная волна взрыва сжимает и разрывает эти мешочки. Затем кровь просачивается в лёгкие и затопляет их владельца, порой быстро, в течение десяти или двадцати минут, порой в течение нескольких часов".