С каждым днём ситуация ухудшалась. 9 октября 1‑й батальон отмечал: "Боевой дух низкий. Нервы [солдат] истощены". Более того, психологическая депрессия была на подъёме. 10‑го октября в батальонном дневнике записано: "Войска становятся ненадёжными, если не придёт замена… Даже во время умеренного артиллерийского огня [люди] ведут себя так, будто они сошли с ума". Оценка следующего дня была такой: "Войска на первой линии все не представляются надёжными… Новые солдаты также психологически слишком слабые… В этом огне новые пополнения бесполезны". 12‑го октября солдаты полка покидали свои позиции толпами, явно ощущая себя предоставленными своей судьбе своими командирами. В одном случае пятнадцать человек из 4‑й роты совместно отошли в тыл. Пришлось отдать приказ военной полиции останавливать солдат, покидающих свои посты и возвращать дезертиров на фронт. Даже Эмиль Шпатни, который с весны был командиром 16‑го полка, сломался под напряжением битвы и возможно также под грузом ответственности, которую он ощущал за смерть столь многих своих солдат. Находя утешение в бутылке во время битвы на Сомме, Шпатни почти постоянно был настолько пьян, что часто был не в состоянии подписать приказы по полку, подготовленные для него его адъютантом. По инициативе офицеров 16‑го полка Шпатни был в конце концов освобождён от своей должности в следующую весну, поскольку он стал помехой.
Оскар Даумиллер также пережил крах боевого духа среди войск 6‑й запасной дивизии во время битвы на Сомме. Он отметил, что к 10 октября "состояние боевого духа солдат было тревожным". В тот день Даумиллер записал: "Я слышал, что из 300 человек [из одного батальона] около 100 человек дезертировали во время наступления". Во время сражения, как понял Даумиллер, солдаты более не реагировали на патриотические лозунги: "Во время сражения на Сомме обращение к патриотическим лозунгам не помогало воодушевить солдат. Помогало только слово Господне". Даумиллер заключает, что у солдат дивизии Гитлера были огромные трудности в нахождении какого-либо смысла в их участии в битве: "Когда канонада на передовой продолжалась часами с неубывающей интенсивностью, когда страдания вновь и вновь увеличивались в санитарных палатках, когда мы стояли по 8‑10 часов в открытых окопах, то тогда сомнения омрачали лица многих". Давно миновали дни, когда Даумиллер описывал войну как священную и без колебаний поддерживал национальную идею Германии:
Однако Даумиллер не поделился этими мыслями с выжившими на Сомме, по крайней мере, не сделал это немедленно. Вместо того, чтобы поделиться своими честными мыслями, возможно, из чувства ответственности или долга он сказал им во время службы в честь павших в сражении, что павшие "нашли героическую смерть в окопах сражения от пули винтовки или пулемёта, или от артиллерийского снаряда. Подходяще будет сказать о них: "Нет более прекрасной смерти в мире, чем умереть от руки врага и пасть среди зелёных лугов в открытом поле". Поле сражения стало их могилой".
Битва изменила даже внешний вид людей полка Листа и его соседних частей. Как отметил один из офицеров 20‑го запасного пехотного полка, "внешний вид большинства солдат был болезненный, их черты были напряженные, пустые, их щёки и глаза ввалились. Вдобавок многие были в состоянии шока, поскольку были погребены заживо". Более того, кожа выживших в сражении была покрыта струпьями, нарывами и гнойниками", происходившими от постоянного расчёсывания их кожи, что было неминуемым результатом "отсутствия возможности соблюдать гигиену и постоянного бедствия от вшей".
Цена сражения для солдат 16‑го полка была астрономической. Из всех людей полка Листа, убитых на Сомме, 78 процентов были убиты после того, как Гитлер был увезён в безопасное место. В целом в 16‑м полку 335 солдат были убиты на Сомме и 827 ранены, что составляет потери более 50 процентов. Среди раненых был Гуго Гутман, который получил ранение в голову в утренние часы последнего дня 16‑го полка на Сомме. К 13 октября полк Листа сократился до такой степени, что он больше не мог действовать, и его поспешно отвели с фронта.