Первобытный менталитет полностью

«Ваш Бог, — говорил миссионеру король острова Увеа в том же архипелаге, — ваш Бог смог сделать деревья вашей страны, однако не он сделал каву!» И этот король не только ограничивал могущество Господа: исходя из разнообразия растений, он сделал вывод о существовании множества богов. По его мнению, каждое растение имело своего собственного создателя, который ничего не мог сделать в отношении других растений»[29].

Как известно, первобытный менталитет является прежде всего конкретным и в очень малой степени концептуальным. Ничто ему так не чуждо, как идея о едином и всеобщем Боге. Это мышление оперирует сопричастностями и исключениями. У туземцев островов Уоллис есть своя земля, которая в некотором роде составляет часть их социальной группы вместе с растениями, растущими на ней, животными, которые там обитают, предками и невидимыми силами, от которых зависит процветание группы. Общество белых, которое они мыслят себе по этому же образцу, не имеет ничего общего с их собственным. Следовательно, ни вожди белых, ни невидимые силы их группы, которых белые называют Богом, ничего не могут сделать для процветания островов Уоллис. Один только туземный вождь обладает таким качеством, которое обеспечивает это процветание и в течение его жизни, и после его смерти.

На острове Киривина в архипелаге Тробриан «наш влиятельный вождь Булитара спросил меня однажды, обладаю ли я этими оккультными способностями. Когда же я ответил ему, что не стремлюсь к этому, он сказал мне: «Кто же делает ветер, урожай и дождь в твоей стране?» Я ответил: Бог. «А, — сказал он, — это верно! Бог выполняет эту обязанность для твоего народа так же, как я делаю для своего. Бог и я — мы оба равны». Он произнес все это спокойно, с видом человека, который только что дал весьма исчерпывающее объяснение»[30].

«Один верховный вождь, — пишет далее Браун, — постоянно исполнял, как утверждают туземцы, жреческие функции, то есть он говорил, будто находится в постоянной связи с табаранами (духами) и благодаря их влиянию он обладает способностью вызывать дождь или солнце, попутные или встречные ветры, болезнь или здоровье, победу или поражение на войне и вообще насылать милости или бедствия, которых от него просили за достаточно высокую плату…»[31] Одним словом, он был непосредственно связан с невидимым миром. Эта бесценная привилегия объясняет тот неоспоримый авторитет, которым он пользовался, религиозное почтение, которое ему оказывали, сверхчеловеческие способности, которые за ним признавали и которые он сам себе приписывал. Как великолепно показал сэр Джеймс Фрэзер, он представлял собой нечто вроде «живого бога».

Часто эта личная мана вождя передается всему, что с ним соприкасается, и чтобы получить исходящее от него благотворное влияние, его будут просить, так сказать, материализовать это влияние, с тем чтобы его можно было унести с собой. Раджа по имени Брук, пользовавшийся среди даяков невиданным престижем, сам рассказывал об обращенных к нему просьбах. «Когда я сижу на циновке, они по одному подходят и прикрепляют мне к руке маленькие колокольчики; приносят кокосовый орех и просят меня плюнуть внутрь. Мне дают белую курицу. Я встаю, встряхиваю ее, говоря: «Да будут даяки счастливыми, да будут обильными их урожаи, пусть вовремя поспевают плоды их деревьев, рождаются у них мальчики, пусть в домах их будут большие запасы риса и т. п.» Когда заканчивается эта молитва, начинается танец… Они моют мне руки и ноги, а потом этой водой окропляют свои дома и сады. Потом они зарывают на своих полях золотую пудру и белую ткань, которая находится при них, причем и то и другое приношу я»[32].