Первобытный менталитет полностью

Наблюдатель того же времени, сообщая о подобных действиях, говорит, почему даяки столь неукоснительно их исполняют. «Когда господин Брук посещает их жилища, каждый, вместо того чтобы взывать к нему, приносит немного риса, который собирается посадить в наступающий сезон; ему также передают женские ожерелья, которые вымачивались в заранее приготовленной смеси. Он встряхивает их над небольшими сосудами, где лежат семена; считается, что таким образом он делает их очень плодородными». (Весьма любопытно видеть здесь мистическое влияние женщин, соединенное с влиянием великого вождя.) «Другие племена, слишком далеко живущие для того, чтобы он мог их посетить, присылают посланцев попросить у него маленький кусочек белой ткани и немножко золота или серебра, которые они закапывают в почву на своем участке, чтобы достичь того же результата. Когда он входит в деревню, женщины моют ему ноги, вначале в воде, потом — в молоке свежего кокосового ореха и наконец снова в воде; и вся эта жидкость, бывшая в соприкосновении с его персоной, сохраняется для того, чтобы ее распределили между посадками: полагают, что она обеспечит богатый урожай. Однажды я заметил, что урожай риса у племени самбан был скудным, на что вождь немедленно ответил, что по-другому и быть не может, поскольку раджа никогда к ним не приходит, и попросил меня замолвить перед раджой слово, чтобы он пришел к ним, и это устранит причины, наносящие вред их урожаю»[33].

На Суматре, неподалеку от озера Тоба «ветры получают названия по той стороне неба, откуда они приходят, или же их называют по имени вождя этой области, а это доказывает, что батак не видит только в своем вожде абсолютного повелителя людей и вещей: вождь в какой-то мере божествен или, по меньшей мере — представитель божества. Люди не могли понять того, что мы утверждали, будто не имеем над ветром никакой власти»[34].

В обществах Южной Африки коллективные представления того же рода вызывают к жизни и аналогичные обычаи. «Пусть, например, королю (народа матабеле), которого считают повелителем как небес, так и земли, не удается заставить благодетельный и живительный дождь падать на землю так регулярно, как того желают: люди сразу же начинают волноваться. Говорят, что так происходит потому, что сердце у короля разгневанно или больное, или же черное (все эти выражения употребляются одинаково)[35]; он не даст дождя до тех пор, пока эти чувства не сменят другие, более приятные… Прежде всего надлежит обнаружить причину такого настроения; почти всегда ее находят в том, что определенный город или определенная округа совершили какое-то нарушение, то есть поступок, который не понравился королю; тогда следует искупление, то есть в большинстве случаев — избиение вождей, разрушение города или городов, пленение или бегство куда попало женщин и детей… Совершенно необходимо, чтобы печаль короля прошла: это единственный способ положить конец бедствиям, которые несет засуха»[36].

Из этого наблюдения следует, что благотворное воздействие вождя на окружающую природу (в данном случае — на дождь), видимо, зависит не только от его воли, но и от состояния его «сердца». Сердце может быть «черным», потому что либо в окружении короля, либо где-то далеко, но было нарушено важное табу, и, хотя король об этом может и не знать, это нарушение оскорбило невидимые силы. Следовательно, речь идет именно об исходящем от вождя мистическом влиянии, о личной мане, которую он излучает вокруг себя; сама же эта мана возникает в результате его причастности к невидимому миру.

Теперь, после такой мирной деятельности, как земледелие, обратимся к войне, весьма частого занятия во многих низших обществах: первобытный менталитет и здесь толкует факты аналогичным образом, а военные успехи связывает с зависимостью от схожих сопричастий.

«Они (индейцы Новой Франции), похоже, признают судьбу, когда речь идет о войне. Победу в ней они приписывают не силе и храбрости своих воинов, не правильным действиям своих вождей, а только судьбе, или маниту, который, когда ему вздумается, отдает один народ на съедение другому. Вот ради этого они голодают в надежде, что этот маниту заговорит с ними, покажется им ночью и скажет: я отдаю тебе на съедение твоих врагов, иди за ними»[37]. У индейцев крик «во главе выступавших из города военных отрядов всегда находился человек, доказавший свою храбрость и отличавшийся ловкостью. Другой, которого называли хобайя (прорицатель), сопровождал эти набеги. Это был знаток заклинаний и магических действий, которыми он мог ослабить врага и лишить зрения его воинов. Он также умел предсказывать события и определять, закончится ли рейд или охотничья экспедиция успехом или нет»[38].