– Я… э-э-э… видел её один-единственный раз. Два года назад, когда вёл слежку за одним подозреваемым по делу о зелёном тюрбане. Он отправился на благотворительное мероприятие – там я с Шарлоттой и познакомился, – мечтательно глядя в окно, улыбается своим мыслям застенчивый детектив.
Я тут же догадываюсь, что та записка от неё. Записка на холодильнике Рори!
Ну конечно! Ш.Ш. – это Шарлотта Шпрудель.
Если женщина пишет мужчине записку, а тот вывешивает её на своём холодильнике и к тому же заливается краской при малейшем упоминании имени этой женщины, можно предположить, что он…
– Может, вы по уши втрескались в эту Шарлотту Шпрудель? – говорю я, улыбаясь от уха до уха и вызывающе глядя на сыщика.
– Нет-нет-нет, – испуганно отрицает он, для разнообразия бледнея, вместо того чтобы покраснеть. – Ведь это было бы… Нельзя же влюбиться в женщину, которую видел всего один раз. Это было бы совершенно… Просто… э-э-эм… – Губы Рори трогает лёгкая улыбка. – С ней было так легко говорить. Чаще всего мне сложно разговаривать с незнакомыми людьми, а с ней мне давалось это очень легко. Мне нравилось с ней говорить. Это было… прекрасно.
Хотела бы я тайком поприсутствовать при этой беседе! Если Шарлотта Шпрудель хотя бы вполовину такая застенчивая, как Рори, добрая часть их разговора, должно быть, состояла из бесконечных «э-э-эм» и «э-э-э». Но раз он так восторженно об этом рассказывает, картина абсолютно ясна.
– Вы втрескались в Шарлотту Шпрудель! – провозглашаю я. – Это же совершенно очевидно.
– Я… Я не втрескался! Я просто нахожу Шарлотту… очень милой, – нервно колупая кожу у ногтей, бормочет Рори.
– Просто очень милой. Понятно, – хихикаю я, видя его смущение.
Жду не дождусь, когда познакомлюсь с этой особой.
– Акациенштрассе, семьдесят восемь. С вас тридцать два евро восемьдесят центов, – говорит водитель, остановившись у входа на участок, обнесённый высокой кованой оградой.
Рори расплачивается, оставив слишком много чаевых, и мы выходим. У Доктора Херкенрата от поездки кружится голова, и по дороге его слегка заносит влево.
Я ведь уже упоминала, что в нашем районе есть несколько очень солидных домов – но это ничто по сравнению с Акациенштрассе: тут гигантские владения с домами, которых не может себе позволить ни один простой смертный. Расположенное посреди засаженной деревьями, похожей на парк территории, фамильное гнездо семьи Шпруделей многочисленными узкими башенками и балконами напоминает заколдованный сказочный замок из сахарной глазури. Разве что живёт здесь не принцесса, а миллионерша.
Мы с Рори проходим в открытые ворота на участок и по широкой подъездной дороге идём к дому. Путь пролегает между деревьев и кустарников, которые словно присыпаны сахарной пудрой. Слева от нас открывается свободное пространство, и я останавливаюсь в удивлении: у деревьев стоит прекрасно вылепленная скульптура из снега. Двухметровый ангел с женским лицом и украшенными перьями крыльями за спиной. Я во все глаза таращусь на этот недолговечный шедевр. Рори, кажется, тоже впечатлён. Кем бы ни был создатель этого снежного ангела, он очень талантлив и рукаст. Черты лица ледяной скульптуры проработаны до мельчайших деталей: изящно изогнутые губы, нос, глаза, взгляд которых обращён в небо… У ангела есть даже ресницы.
Прямо у входа припарковано несколько полицейских машин.
– Шарлота упомянула по телефону, что следствием руководит комиссар Фалько, – грустно вздыхает Рори. – Я уже сталкивался с ним по некоторым делам. Он не… э-э-эм… не слишком мил. К сожалению.
Перед тем как войти, сыщик лихорадочно приглаживает пятернёй волосы и дышит в ладонь, проверяя, свежее ли у него дыхание. Я, не сдержавшись, громко смеюсь.
– Что такое? – испуганно спрашивает Рори.
– Неважно, что вы там рассказываете себе или другим насчёт «лишь однажды видел», «прекрасная беседа» и «просто очень славная», – но в Шарлотту Шпрудель вы именно что втюрились! – утверждаю я. – Бросьте уже. Мне-то вы спокойно можете довериться. Я умею хранить тайны. И ваши тоже.
Судорожно сглотнув, Рори багровеет:
– Ну что ж, возможно, ты не совсем не права. Вероятно, я действительно… ну, в общем, только самую чуточку, разумеется… – из груди его вырывается тяжёлый вздох. – Нет, боюсь, я даже очень… – Сыщик бросает на меня ищущий поддержки взгляд. – Надеюсь, по мне не слишком видно? Я ни в коем случае не хочу, чтобы Шарлотта заметила, что я… Мне будет неловко, если она поймёт… Теперь я прямо не знаю, как мне с ней себя вести. Я же не хочу… Что же делать?
– Во-первых, смахнуть с губ крошки от булочки. А потом прекратить задумываться о таких сложных вещах. Просто будьте самим собой, – с не по возрасту умным видом предлагаю я.
