Я слышу, как Рори рядом со мной, откашлявшись, тихим голосом говорит Торвальду:
– Может… э-э-э… может, вы расскажете, что было дальше? Конечно, только если это вам… э-э-э… не слишком неприятно…
– Нет-нет! Я расскажу всё, как было. – В этот миг в Торвальде нет ничего от высокомерного дворецкого. И он больше не гнусавит. Теперь он похож на осу без жала и, сконфуженно глядя в пол, говорит: – Всё, что рассказал обо мне Геральд Шедель, правда: мать растила меня одна. Она никогда не говорила, кто мой отец. Когда она умерла, я мог рассчитывать только на собственные силы. А потом в один прекрасный день в дверь постучался Геральд Шедель и открыл мне, что мой отец – якобы миллиардер – недавно погиб при несчастном случае на яхте… – Кажется, Торвальд испытывает чуть ли не облегчение от того, что может во всём признаться. – Это прозвучало так невероятно, что сперва я подумал, что этот человек меня обманывает, – продолжает он. – Но он сказал, что правду выяснить легче лёгкого. Во время одного из визитов к Шарлотте он прихватил чашку, из которой она пила, и предложил сделать анализ ДНК. В общем, я сделал этот анализ… – опустив голову, Торвальд шепчет: – Выяснилось, что Геральд Шедель сказал правду. Сравнительный анализ ДНК показал, что у нас с Шарлоттой общий отец. И Геральд сказал, что поможет мне заявить права на долю в наследстве. Но этим дело не кончилось. Он… он начал провоцировать меня. Снова и снова повторял, что от нас с мамой отделались жалкой подачкой. И как это несправедливо. Что вообще-то мне полагается гораздо больше, чем всего лишь малая доля в наследстве. Что я должен наконец взять то, чего Шпрудели обманом лишали меня многие годы. И наконец я пришёл в дикую ярость и… Тут он и предложил мне кое-что: он сказал, что у него есть план, как мне получить не только свою долю, но и контроль над всем состоянием Шпруделей, и он посвятит меня в этот план, если позже получит от меня двадцать пять процентов от состояния. И я согласился. О чём теперь очень жалею, – смущённо взглянув на Шарлотту, он поясняет: – Геральд изобразил тебя высокомерной задавакой. Но познакомившись с тобой, я быстро понял, что ты совсем другая. Мягкая и чуткая, и… И я решил выйти из игры. Но он… – дрожащим пальцем Торвальд тычет в сторону злобно набычившегося адвоката, – он сказал, что я слишком увяз в этом деле, чтобы из него выйти. Он угрожал мне и…
– На самом деле вы никогда не учились в школе дворецких, да? – прерываю я его излияния.
– Нет, учился. Но только неделю, на ознакомительных курсах. Чтобы получить необходимые основы, – признаётся мнимый дворецкий. – Чтобы устроить меня сюда дворецким, Геральд добыл фальшивые дипломы и рекомендации. Он сказал, что у меня будет доступ во все помещения в доме, я смогу разузнать все обстоятельства и пойму, когда представится возможность… поймать Шарлотту в ловушку. Чтобы всё выглядело так, будто она совершила преступление.
– Понимаю, – говорю я. – И когда Шарлотта попала бы в тюрьму, вы бы оказались тут как тут с вашим анализом ДНК, предъявили бы свои права и как ближайший родственник Шарлотты смогли бы распоряжаться наследством Шпруделей.
– Но я же наняла его совершенно случайно, – говорит Шарлотта, недоверчиво глядя на Рори. – Не случись с Альбертом этого несчастья на лестнице…
– Это… э-э-э… не несчастный случай. И не случайность, – застенчиво сообщает сыщик. – Геральд Шедель всё тщательно подготовил заранее. Чтобы устроить Торвальда дворецким, сначала ему, разумеется, нужно было позаботиться о том, чтобы это место освободилось – убрать с дороги Альберта. Мы с Матильдой только что обнаружили в перилах две маленькие дырочки. Я уверен, что в тот день, когда упал Альберт, там вбили два гвоздя. А между ними, должно быть, натянули тонкий нейлоновый шнур. Альберт хоть и неуверенно держался на ногах, но упал именно из-за этого шнура, – смущённо улыбаясь, Рори спрашивает Геральда Шеделя: – В день, когда произошёл несчастный случай, вы… э-э-э… кстати сказать, сюда не заходили?
Мрачно вперившись взглядом в Рори, адвокат упорно молчит.
– Ну да, заходил, я помню, – с выражением ужаса на лице говорит Шарлотта. – Он был здесь в тот день. И он первым подбежал к Альберту, когда тот упал.
– И при всеобщем смятении смог незаметно убрать гвозди и шнур, – говорю я, повернувшись к адвокату. – Ваше счастье, что Альберт только сломал шейку бедра. Иначе сейчас вас привлекли бы за убийство.
С видом, будто вот-вот грохнется в обморок, Торвальд в панике хрипит:
– Про лестницу я вообще ничего не знал. Однажды Шедель сказал мне, что место дворецкого свободно и Шарлотта наверняка возьмёт меня, потому что он меня порекомендовал. Ну вот, а потом… я стал работать здесь дворецким. И разведывать обстановку. А когда жемчужину Шпруделей собрались выставить на аукцион, Геральд решил, что теперь пора… – Торвальд, умолкнув, подавленно утыкается взглядом в пол.
Дориан Шпрудель, глядя на Рори и беспокойно ёрзая на диване, говорит:
