– Ну, в общем… ладно, – выступив вперёд, сыщик откашливается и смущённо выдыхает. – Можно попросить вашего внимания? Я бы хотел вам…
– А можно чуть громче, шеф? – прерывает его Дориан Шпрудель.
– Э-э-эм… разумеется, – краснея, кивает Рори. – В общем, я… с удовольствием изложу вам, в чём состоит… кхе-кхе… дело о похищении жемчужины Шпруделей и её… э-э-эм… внезапном обнаружении.
– Поменьше «э-э-эм» и «кхе-кхе», – шепчу я.
– Э-э-эм… кхе-кхе… да, – сыщик застенчиво оглядывает собравшихся и начинает: – Когда Шарлотта мне вчера позвонила и сообщила об исчезновении жемчужины Шпруделей, я, как и любой другой, вначале исходил из того, что это кража. А когда она более подробно рассказала мне об обстоятельствах этой кражи, я понял: вор кто-то из своих. Каким-то образом он узнал комбинацию цифр от сейфа, известную только Шарлотте, – Рори обегает взглядом присутствующих, которые все как один в волнении не сводят с него глаз. – Но потом, – продолжает он, – жемчужина поразительным образом объявилась. Сегодня утром. В комнате Шарлотты. И тут я понял: это не кража. Но и не мошенничество со страховкой, – добавляет он, бегло взглянув на виновато шмыгающего носом комиссара Фалько. – Все улики указывали на то, что преступница – Шарлотта: только она знала комбинацию цифр сейфа, там были обнаружены только её отпечатки пальцев, а затем жемчужина вдруг находится в её комнате. Да ещё эти анонимные звонки в полицию…
– Что за анонимные звонки? – с неподвижным как у скульптуры лицом спрашивает Лана Берг.
– В полиции приняли два звонка, – объясняет сыщик. – Первый – незадолго до исчезновения жемчужины. Звонивший утверждал, что Шарлотта планирует обмануть страховую компанию. А второй звонок – сегодня утром. Кто-то сообщил полиции о том, что пропавшую жемчужину они найдут в вазочке с шоколадными драже в комнате Шарлотты. Эти звонки – очень явная неуклюжая попытка повесить все обвинения на Шарлотту. Это меня смутило. С чего бы вору звонить, вместо того чтобы тихонько припрятать краденое? – Обстоятельно откашлявшись, Рори провозглашает: – Это дело не о краже, а о том, чтобы оговорить Шарлотту!
– Но это же просто чушь, – подаёт голос Дориан Шпрудель. – Зачем кому-то нужно, чтобы она отправилась в тюрьму?
– Чтобы убрать её с дороги, – тихим голосом отвечает сыщик. – Чтобы получить контроль над миллиардным наследством Шпруделей. Чтобы распоряжаться деньгами. Тот человек закрыл бы все благотворительные проекты Шарлотты и смог бы использовать всё состояние для собственной выгоды, – бросив робкий взгляд на наследницу, сыщик говорит: – Если бы Шарлотта отправилась в тюрьму, наследством распоряжался бы… кто-то другой. – Робко моргая, Рори внимательно смотрит на Дориана. – Её ближайший родственник!
У Дориана Шпруделя глаза на лоб лезут, он вскакивает и в панике визжит:
– Вы… вы же не думаете, что это я?! Пока вы сейчас не сказали, я никогда и не задумывался, что в этом случае я… – Дориан бросает умоляющий взгляд на сестру: – Шарлотта, поверь! Я бы никогда ничего подобного… То есть я хочу сказать… ты приняла меня, когда я появился здесь совершенно без гроша. Ладно, возможно, я и беру время от времени немного мелочи у тебя из кошелька – но я бы никогда…
– Сядь на место, попрыгунчик, – командует комиссар Фалько. Дориан выглядит так, будто вот-вот расплачется. Краем глаза я вижу, что Лана Берг украдкой берёт его за руку. – Спокойствие, дружок! И сядь уже наконец! – ворчит комиссар, силой усаживая его на диван, когда Торвальд, выкатив в холл сервировочный столик, заставленный кофейниками, чашками и тарелками, гнусавым голосом возвещает:
– Некрепкий кофе и булочки с изюмом. Как господа и изволили пожелать.
– О, большое спасибо, – говорит Рори, абсолютно не застенчиво хватая одну булочку, намазанную маргарином.
– На здоровье, господин Шай, – гундосит дворецкий, собираясь по-тихому ретироваться.
– Спокойно можете остаться, Торвальд, – говорю я.
– Не думаю, что это будет уместно, – сдержанно улыбается дворецкий. – Тут ведь дело семейное.
– Да. Именно поэтому вам и следует остаться, – возражаю я, радостно ему улыбаясь. – Потому что и вы тоже Шпрудель. Сводный брат Шарлотты. И тем самым её ближайший родственник. Не правда ли, Торвальд?
– Мой сводный брат?! – Шарлотта, смертельно побледнев, так внезапно подскакивает с кресла, что Доктор Херкенрат взвывает от испуга.
Торвальда начинает трясти. На лице появляется выражение как у осы, которая видит приближающуюся к ней мухобойку. Обеими руками вцепившись в сервировочный столик, он вопит высоким жалобным голосом «Это всё его идея!», указывая на Геральда Шеделя.
– Да, – тихо говорит Рори. – Я… э-э-эм… знаю.
