– Вот она, господин комиссар! Я её… э-э-э… как следует очистил.
Большим и указательным пальцами человек в форме держит голубовато мерцающую жемчужину Шпруделей. Подобострастным жестом он протягивает её комиссару Фалько, который, брезгливо осмотрев драгоценную штуковину, берёт её кончиками пальцев. Губы его растягиваются в самодовольной улыбке, и он многозначительным официальным тоном провозглашает:
– На этом дело закрыто. Вы пока берётесь под стражу, госпожа Шпрудель. Из-за попытки мошенничества со страховкой. А вскоре у меня будет и ордер на арест. Вперёд! Арестовать!
– Есть, господин комиссар! – хором отвечают двое полицейских и собираются уже надеть на Шарлотту наручники.
Доктор Херкенрат злобно рычит на полицейских и встаёт перед наследницей, которая бросает на Рори отчаянный, ищущий помощи взгляд.
– Ещё… секунду, господин комиссар, – сыщик смущённо откашливается. – Могли бы мы с моей коллегой быстро переговорить с вами один на один… э-э-э… двое на одного? Пока вы… кхе-кхе… не совершили ошибку, которая может стоить вам карьеры.
– Что значит – ошибку? – комиссар Фалько злобно пялится на сыщика, но уверенность его, похоже, слегка поколебалась.
– Да выслушайте же его, – без спроса подключаюсь я. – Что вам терять?
Комиссар, в нерешительности пожевав нижнюю губу, ворчит:
– Ну ладно! Но давайте покороче, Шай! Без этого вашего бесконечного лепета.
Я следую за ними обоими к одному из гарнитуров мягкой мебели в холле, замечая, что взгляды всех присутствующих направлены на нас. Полицейские в форме, похоже, ошарашены тем, что их начальник идёт на этот разговор с Рори. В глазах Шарлотты, напротив, я вижу мерцающий огонёк надежды. Лана Берг бросает на Дориана обеспокоенный взгляд, а он в ответ пожимает плечами, как бы говоря: «Понятия не имею, что тут происходит». Торвальд наблюдает за этой сценой с неподвижным осиным лицом, в то время как Геральд Шедель сверлит полицейских таким же враждебным взглядом, как и Доктор Херкенрат, словно схватил бы каждого, кто осмелится подойти к Шарлотте ближе чем на метр.
– Итак, что ещё, Шай? – опускаясь в кресло, недовольно спрашивает комиссар Фалько. – Дело ведь ясное.
На губах Рори играет застенчивая улыбка, когда он мягким голосом возражает:
– Да, дело ясное, дорогой господин комиссар. Но Шарлотта не преступница. Даже если вы… э-э-э… другого мнения. – И он излагает полицейскому (почти без «э-э-эм» и «э-э-э» и лишь изредка прерываясь на покашливание) своё видение ситуации, сообщая ему то, что до этого в морозильной камере открыл мне…
Сперва комиссар ещё недоверчиво хмурит лоб, но чем дольше он слушает Рори, тем задумчивее становится. А когда сыщик заканчивает свой рассказ, он сидит ни слова не говоря, должно быть, переваривая то, что сейчас услышал. Спустя какое-то время он, вновь обретя дар речи, тихо и немного пристыженно говорит:
– Похоже… я несколько поторопился. Мне… э-э-э… кхе-кхе… очень жаль, Шай. То, что вы говорите, звучит потрясающе логично. Мне сложно это признавать, но, судя по всему, я, видимо, ошибся. – Он тяжело вздыхает, шмыгает носом и, поднявшись, кричит остальным: – Рори Шай должен вам кое-что сообщить. Госпожа Шпрудель, госпожа Берг, господин Шпрудель, подойдите, пожалуйста, к нам.
– Что это значит? – гремит Геральд Шедель и заявляет, указывая на Шарлотту: – Моя клиентка не станет ничего говорить, если меня не будет рядом.
Рори, нервно почесав шею, согласно кивает:
– Э-э-эм… разумеется. Думаю, никто не возражает, чтобы вы присутствовали при этом разговоре. – Затем, обернувшись к Торвальду, он смущённо шелестит: – Я… э-э-эм… сегодня ещё ничего не ел. Не принесёте ли вы нам немного… э-э-э… некрепкого кофе? И несколько булочек с изюмом. С каплей маргарина. Но только, если это… э-э-эм… несложно…
Торвальд уходит на кухню выполнять поручение. Остальные, подойдя к нам, рассаживаются на диване и в креслах. Доктор Херкенрат, вывалив язык, с влюблённым видом укладывается у ног Шарлотты, Геральд Шедель посылает наследнице ободряющий взгляд типа «Не бойся, прорвёмся!». Дориан Шпрудель с Ланой Берг устраиваются на красном диване, старательно глядя в разные стороны и делая вид, будто друг к другу совершенно равнодушны. Я вижу, что комиссар Фалько шепчется с полицейскими в форме, после чего те, покинув холл, встают на посту у входной двери. Комиссар занимает место в одном из обитых бархатом кресел.
«Отлично!» – думаю я. Всё как в одном из особенно любимых мной старомодных английских детективов. Там тоже в конце все всегда сидят вместе. В библиотеке, в бильярдной или, как в данном случае, в холле. Сидят и с удивлением слушают доводы сыщика, который раскручивает перед ними всё дело, сообщает свои выводы – и разоблачает преступника. Но если ты застенчивый сыщик, то такая ситуация тебе, конечно, в первую очередь неприятна.
– Я всегда… э-э-э… немного нервничаю, когда должен говорить перед несколькими людьми сразу, – шепчет мне Рори. – Не могла бы ты… э-э-эм… поддержать меня?
– Конечно. Но начинайте уже! Мне в восемь нужно быть дома.
