Линден кивнула; Взгляд Ковенанта смутил её: в его глазах читалось много больше, чем просто воспоминание о прошедшей ночи. На душе у него было неспокойно. А ей очень не хотелось рисковать своим таким ещё хрупким счастьем, но лучше было сразу спросить в лоб, чем начинать новую жизнь с недоговоренностей.
— В чём дело?
Он на миг отвёл глаза, но с внезапной решимостью снова взглянул на неё:
— Слишком много всего: дикая магия… Огромное количество вопросов без ответов… И ещё мой эгоизм: Я принял твою любовь, в то время когда… — Он вздохнул. — Когда я так опасен для всех. Не знаю, имею ли я право позволить себе роскошь любить. А я тебя очень люблю. — Слова давались ему с трудом. — Может статься, что тебе не удастся сделать что-то с моей раной. А я хочу в наш мир. Я устал нести ответственность за все. Я уже убил стольких людей… И, похоже, впереди меня ждёт что-то ещё худшее.
Как она понимала его! Его душа истосковалась по взаимопониманию и дружеской поддержке. Но того, чего он так боялся, — той ножевой раны — для неё словно и не существовало сейчас. Шрам был уже едва виден. Ей трудно было поверить в то, что столь удачно зажившая рана не поддаётся излечению и таит в себе какую-то опасность.
Но это занимало Линден лишь отчасти. Что касалась её самой, то она была вполне счастлива там, где находилась, — в объятиях Ковенанта, на борту «Звёздной Геммы», летящей на поиски Первого Дерева, в милой компании Великанов, харучаев, Финдейла и Вейна. Она верила, что все вместе они смогут изменить будущее и избежать ловушек, приготовленных Лордом Фоулом. И она попыталась, насколько умела, объяснить это Ковенанту:
— Мне всё равно. Можешь быть каким угодно опасным и эгоистичным. — То, что рядом с ним опасно находиться, её всегда только привлекало. — Я не боюсь.
Ковенант сощурился и заморгал, словно её улыбка сияла ярче солнца. Линден подумала: вот сейчас он вновь поднимется к ней и найдёт успокоение в её объятиях… Но он не сдвинулся с места. На его лице отразилась сложная гамма чувств: ранимость детский страх и в то же время вызов. Он попытался заговорить, но горло его сжалось, и, лишь откашлявшись, он пробормотал:
— А Финдейл говорит, что я в состоянии уничтожить всю Землю.
Только сейчас до неё дошло, что помимо понимания ему нужна её помощь, — он слишком устал нести крест своего предназначения в одиночку и хотел с кем-то разделить его тяжесть. Он не мог открыть перед ней только одну дверь в себя — они распахивались все разом. Линден уселась поудобнее и посмотрела Ковенанту в глаза.
Финдейл. Воспоминания нахлынули на неё, острыми когтями разрывая счастье на части. Элохим ведь пытался уже помешать ей
— А что имел в виду Финдейл, когда сказал вчера: «Разве мы не защитили твою душу?», — как можно спокойнее спросила она.
У Ковенанта задрожали губы.
— Это меня пугает. Он прав. В некотором роде они защитили меня. Когда я остался один на один с Касрейном, то был совершенно беспомощен. Ведь Хигром пришёл уже позже. А до его прихода у кемпера оставалось достаточно времени, чтобы успеть сделать со мной всё, что угодно. Но сквозь тишину, созданную элохимами, он пробиться не смог. Я слышал каждое его слово, каждый приказ, но был не в состоянии их выполнить, а принудить меня он не мог. Если бы я не был в тот момент «погашен», он обязательно нашёл бы способ завладеть моим кольцом. Но и это не объясняет всего до конца. — Лицо его заострилось от мучительных раздумий. — Отчего им вздумалось делать это сразу же в Элемеснедене? И почему Финдейл так боится за меня?
Линден пристально вгляделась в него, пытаясь свести воедино всё, что он помнил, чувствовал и желал. У него было лицо человека, идущего к своей цели прямыми путями: об этом говорили и жёсткая, упрямая складка у рта, и горящие фанатичным пламенем глаза. Но внутри него всё было очень сложно и запутанно. А некая часть его сознания вообще не поддавалась её восприятию или была просто выше её понимания.
— Ты сам за себя боишься, — как можно мягче констатировала она.
Ковенант нахмурился, собираясь по старой привычке окрыситься: «Ну да, не будь я так самонадеян, неопытен и туп, бояться было бы нечего. Ты это хочешь сказать?» — но вместо этого внезапно ссутулился и тихо признался:
— Знаю. Чем большего могущества я достигаю, тем беспомощнее себя чувствую. И мне всегда его не хватает. Мне всегда мало. А так не должно быть. Либо я что-то делаю не так, либо однажды полностью потеряю над ним контроль. Вот это меня и пугает.
— Ковенант. — Линден не хотелось сейчас говорить о том, что причиняло ему такую боль. Но с другой стороны, она никогда не видела, чтобы он избегал больных вопросов. К тому же ей очень хотелось доказать, что она может поддержать его в трудную минуту. — Расскажи подробнее о необходимости свободы выбора.
Он удивлённо поднял брови, недоумевая, что могло направить её мысли по такому руслу, но возражать не стал.
