– Константин Иванович, вот, – показал на Матвея, – он эти алмазы у себя в шурфе нашёл! Ну, вот мы и решили, что такая находка. Надо к вам. Чтобы быстрее.
Начальник партии бросил на рабочих взгляд, движением пальцев закрыл коробок, потряс им в воздухе и, как будто от чего-то убегая, нырнул в палатку. Ребята, радостные, остались стоять на улице, посмотрели счастливыми глазами друг на друга, на всё так же шумящую речку, на свою палатку, уже выгоревшую на солнце. Счастливое будущее счастье жгло грудные клетки и бурлило фантазиями. Из палатки негромко донеслись несколько слов женским голосом, и к рабочим вышел Константин Иванович. Он как-то так вздохнул, как будто решил тяжёлую задачу, оглянулся на свою камеральную палатку, откуда вышла улыбающаяся Зоя. Её улыбка подбодрила ребят, и вдруг они услышали:
– Во-первых, вы молодцы, можно сказать, настоящие геологи, ничего не пропустите. Мы с Зоей… – «Константин Иванович, – подумал Матвей, – специально тянул время, чтобы по-настоящему порадовать нас». – Мы вот провели, мы, – начальник партии повернул голову к Зое Анатольевне за поддержкой, – анализировали и… выяснили, что эта порода, – потряс коробком, – не алмазы. Это совсем иной минерал. Это слюда, она тоже встречается в природных минеральных образованиях земной коры. Она представляет собой породу вулканического происхождения, которая образовалась в процессе остывания расплавленной лавы. Эта группа имеет совершенную спайность, и сами видели, как блестит. Совсем как стекло.
Лица у рабочих после слова «стекло» сильно потускнели. Облик премии и открытия месторождения испарился, и уже всё стало понятно. А начальник партии договорил:
– Таким образом, можно сделать вывод о том, что слюда – минерал, который визуально напоминает стекло и имеет структуру слоистых кристаллов. Именно за счет этой особенности, а также по причине слабой связи между отдельными пакетами материалов формируются определенные химические свойства. А алмаз в природе похож, конечно… на стекло, если хорошенько отмыть, но… В общем, вы молодцы. – Константин Иванович посмотрел на часы, на небо. – Бегом обратно, ещё успеете пожоги запалить.
Вернувшись на участок, Матвей спрыгнул в шурф, опустился на колени и долго всматривался в выход слюды… Сидя в шурфе пред этими «бриллиантами», Матвей уже точно понимал, что лопухнулся. Слюда совсем не походила на алмаз. Матвей встал во весь рост и крикнул Анатолия. Толик, оказывается, стоял на краю шурфа, тут же откликнулся:
– Вот поступишь в институт, окончишь, тогда так не будем бегать как шальные с коробкой «алмазов».
Матвей поднял на него лицо, и слёзы сами по себе потекли из глаз.
– Да ладно тебе, мы сейчас можем и не так лопухнуться. А Константин Иванович, скорее всего, не проболтается.
Через час над двумя шурфами, в одном из которых алмазы превратились в слюду, вздымались сполохи пламени. Уже почти в темноте они вернулись на базу. Толстокулаков, дежуривший по кухне и уже убравший всё по своим местам: кружки – на кукан, посуду, миски – сушиться, только и спросил:
– Что долго-то, стряслось что? Ваши миски закутал, чай сами нагреете.
Утром натянуло дым. Ещё не густой, но явственно пахнущий далёким пожаром. Все в очередь выходили на берег Ингили и всматривались в даль против ветра – не видно ли чего? Когда вышли в маршрут, Игорь как будто про себя пробурчал: «Как бы это ветру в другую сторону начинать дуть? Я этих дымов уже так надышался, что видеть его не могу, не то что нюхать». Помолчал и договорил: «Правда, и курить не тянет».
Во дни разлук и горестных сомнений…
Через неделю дыма ещё больше прибавилось. Каждое утро начиналось с оценки его густоты. Рабочие добили эти «алмазные» шурфы, и Матвея поставили на перетаскивание породы из шурфов к реке. А на реке Игорь Александрович в лотке промывал принесённое. Собирая после промывки самые тяжёлые фракции в специально пошитые для таких проб мешочки, совсем как во время войны у солдат для махорки. Такие же шнурки-завязки.
Все рабочие были распределены – только успевай. Половина лета прошла. Утром Матвей с пустым рюкзаком и Игорь Александрович, ходко шагая в сопровождении Кучума, вышли на сопку к шурфам, набрали со стен шурфа породы в специально пошитые для проб мешки сантиметров в сорок длиной и двадцать шириной, положили в рюкзаки и понесли к реке.
– Не заплутай, – напутствовал Матвея. И договорил: – Жду с алмазами.
– Ну Игорь Александрович, – проныл Матвей, – сколько можно?
– Иди ужо, старатель.
