Кучум куда-то умотал по своим делам, и «старатель», не слишком обидевшись на Игоря, вернулся на дальний от реки, в двух километрах, шурф, по дороге думая, как Игорь пошутил про алмазы. Но Матвей и Анатолий знали, что кроме геологов никто не знает, как они с коробком слюды двадцать километров отмахали. Никто из рабочих ни разу не пошутил. Сбросил в шурф мешки, спустился по стволу, приставленному к стенке пятиметрового шурфа с вырубленными по бокам ступенями. Набрал, соскребая лопатой с полуметровым черенком, со стенок и дна два больших мешка породы, выбросил их вверх на край шурфа. Выбравшись, поставил их в рюкзак. Подумал и, вернувшись в шурф, набрал ещё один. Вес получился большой, но подъёмный. Немного отдышавшись, Матвей накинул рюкзак за спину, поправил лямки и пошёл к реке. Игорь к этому моменту уже всё промыл и поджидал Матвея, уютно сидел курил. На обратном пути Матвей решил, что хватит сил принести сразу четыре мешка. Мешок породы в среднем весит пятнадцать килограммов. «Неужели не справлюсь, да запросто!» Но, набрав и втиснув в рюкзак мешки, Матвею, как он ни старался, сил не хватало поднять его на плечо. Выгружать один мешок стало обидно, и, покрутив головой (как же поднять?), нашёл выход. Рядом почти параллельно земле тянулся, опираясь на толстые ветви, ствол поваленной толстой ели. Её и не спалили в шурфах из-за её толщины. Рубить долго. Матвей подтащил к нему рюкзак, набрал в грудь воздуха и рывком поставил рюкзак на ствол. Надо было только немного присесть, пролезть в лямки, распрямиться – и можно «ехать». Вес рюкзака неожиданно оказался таким большим, что, прежде чем тронуться, Матвей потоптался на месте, приноравливаясь. С рисом мешок тяжелее, вспомнил Матвей. Выбрав устойчивое положение для тела и рюкзака, пошёл, постепенно втягиваясь. Поначалу рюкзак сносил Матвея то в одну сторону, то в другую, но и с этим он справился, тем более что идти в общем-то вниз, не вверх. Матвей не замечал ничего рядом, только нёс, приговаривая про себя: «Годится, годится». И даже натруженным голосом пропел «Магадан – вторые Сочи…» Но, когда появилась за деревьями река, обрадовался: силы кончались. Игорь сидел на корточках, в резиновых сапогах в воде, спиной к Матвею и качал лоток. Матвей остановился на самом краю метровой терраски, отдышался. Теперь надо было снять рюкзак. Эту бетонную тяжесть, что давила его к земле все эти два километра. Игорь мыл и за шумом воды не слышал Матвея. Подумал, как избавиться от рюкзака – сбрасывать не получится, плечо не освободить, – и тут же придумал: всего-то сползти по террасе, рюкзак опустить на кромку – и… свободен. Матвей приноровился и стал съезжать вниз. Тут его услышал Игорь, повернулся к нему и смотрел, как Матвей съезжал по склону террасы. Положил лоток и пошёл к Матвею помогать, но тут Матвей сам освободился от лямок и вдруг в одно мгновение всей грудью наклонился в поясе вниз к коленям и громко охнул. А Матвей, как только стал на землю и присел, чтобы освободить плечи от лямок рюкзака, ничего и подумать не успел, как своим лбом ударил по своим же сложенным вместе коленям. Было больно и вскоре смешно. Да так, что он сначала коротко хохотнул, затем сильнее, чем заразил Игоря, и они вместе хохотали над тем, как Матвей сам себя коленями по лбу огрел. Игорь пританцовывал, стуча сапогами, как в пляске, а Матвей потирал, хохоча, лоб и пытался что-то сказать. Отсмеявшись, Игорь Александрович помог Матвею распрямиться и ещё раз хохотнул:
– Если синяки вокруг глаз появятся, говори, с медведем на кулачки сошёлся. Ты смотри, как тетива прям, мышцы сработали. Вот это номер! Ни разу у меня такого не случалось.
Матвей трогал своё лицо руками – вроде всё на месте. Посмотрел на руки – ничего такого. Посмотрел на уже и не улыбающегося Игоря. Попробовал сам улыбнуться:
– Вот это нокаут!
Через минуту, оценив и даже про себя похвалив Матвея, вслух Игорь Александрович сказал так:
– В нашей службе и такое бывает, что никак по-другому… нельзя, но специально нарываться не стоит! – Помолчал, закуривая… – А если бы ногу подвернул или мышцу надорвал? Разве было бы хорошо? Не было бы… Но что есть то есть. Давай вместе мыть. Наносил тут на два дня! Заодно и научу.
Вечером, когда улеглись с Толиком по родным спальникам, Матвей рассказал ему про эту реакцию мышц:
– Знаешь, полное ощущение, что кто-то двумя кулаками, да совершенно плоскими, как кувалды, по всему лицу приложил. До сих пор, как будто под асфальтовым катком побывал. Хорошо нос посерёдке – стал бы как у Ильи…
Кораблик мой плывет, плывет…
