А когда вечером пришли на базу, мальчишек ждала огромная радость – письма из дома, или более романтично – из дому! Матвей дрожащими руками вскрыл ножом (а чем же ещё?) красивый авиаконверт с красивыми (яркими) марками. Авиаконверт отличался от обычных, которые перевозят в почтовых вагонах по железной дороге, словом «АВИА» вверху конверта; и по верхнему краю, и по правому наискосок к конверту шли полоски синего и красного цвета. Прочитав письмо, ликуя и… не веря, что ещё – посмотрел дату – второго июня письмо было дома на столе и мама своим красивым почерком выписывала слова. Анатолию тоже пришло письмо, но он его читал на улице, на самодельной перед костром скамейке.
– Толь, а Толь, – позвал Матвейка, – тебе привет.
Ну, вот и всё, иссякла эрудиция
Наши две грядки с трудом поднимающегося лука были на противоположной стороне реки. Их надо было поливать, лук же… Поэтому все, кто дежурили при кухне, ещё и лук поливали. Но черпали воду из Ингили, холодную, поэтому лук рос неохотно и так толком и не поднялся. Но в какой-то день, когда уже давно забыли настоящую картошку и перешли на сухую (кто не знает – такая, в общем, гадость, с чипсами ну никак не сравнить), когда в ход пошли банки с борщами, которые… можно было есть, только если при этом думать о чём-то ещё, а не о вкусе борща или горохового супа, который был явно вкуснее. И за едой стали размышлять, как хотя бы рыб ловить. Так всё с работой идёт, что на рыбалку времени совершенно нет. Но решили поставить, потратить на это время, на одном ближнем притоке Ингили плотину из молодых стволов с дыркой посередине и немногим ниже уровня воды. К этой дырке прикрепить сетку, ну, как авоська. Рыба – это были сантиметров по тридцать ленки, Матвей их видел, когда, отчаявшись дождаться их появления в сетке, нырнул метрах в пяти от запруды, подплыл к ней и видел своими глазами, как они спокойно стояли на разных расстояниях от заграды и чего-то ждали. Матвей вернулся обратно, вынырнул.
– Стоят, штук двадцать пять.
На это интересное дело собрались все рабочие, все, кто ставили эту ловилку. Вика спросил:
– А на какой глубине?
Матвей подумал, показал рукой и ответил:
– Если от дна, с метр. И как будто на одной глубине все. Но ниже, чем наша дыра.
Анатолий вставил:
– А если они её не видят?
Володя Толстокулаков удивился:
– Как это не видят, если они слепней с поверхности хватают?! Тут что-то мы не так придумали.
Вика тут и говорит:
– А если их туда хлопушками загнать!
Ребята решили попробовать, а Матвей предложил ещё раз нырнуть и попробовать их вручную загнать в сеть. Что и сделал. И через полторы минуты вынырнул, отдышался:
– Как интересно, шмыгают в разные места, но не уплывают, а в окно не хотят!
Тогда Анатолий и ответил:
– Значит, и хлопушками не получится.
На что Вика произнёс:
– Так хоть попробуем. А то возились, ставили и насмарку?
Решили сделать две хлопушки и с двух берегов загонять рыбу, а Матвей – по центру в воде. А хлопушки – это банки из-под тушёнки, донышком прибитые к тонкому стволу. За ручку-ствол держишь хлопушку над водой и резко опускаешь. Получается хлопающий звук, который даже на берегу слышен. Вернулись к реке. Матвей занырнул, а Толик и Володя шли по берегу и хлопали. Ленки, как видел Матвей, забегали туда-сюда, но в сеть не пошли. Матвей вылез на берег и сказал:
– Сеть бы нам или сачок, все бы были наши.
Но ни сети, ни сачка не было в партии, и решили подождать: может, вода спадёт.
А вечером натянуло тучи, да такие иссиня-страшные. Успели только поужинать, как ветер перестал хоть сколько-то дуть. Игорь, куривший после ужина, сказал:
– Ну, сейчас нам будет.
Илья, который почему-то всегда сам себе еду готовил и никогда не приходил в столовую (только Кучум крутился рядом), в эту минуту сидел за столом, ответил:
– Гроза, однако, сильная идёт. Пожар потушит.
– Хотя бы отдышимся, – сказала Нина.
– Считай, месяц коптимся, – ответила ей Зина.
На кухню пришёл Гаев, постоял, оглядывая небо, и сказал:
– Как бы там ни было, давайте по-быстрому всё проверим. Камералку я уже закрыл. Еда под тентом. В общем… Все по палаткам. – И не успел Гаев это договорить, как первый вихрь как будто из-за угла влетел и налетел на базу, и все, кто был на кухне, побежали, нагибаясь, к своим палаткам. На последних метрах ливануло.
Матвей прибежал к палатке, из которой торчала голова Толика, с воплем «Ой, что сейчас будет!» – нырнул вовнутрь, и как будто переключили звук. Такое было впечатление, что по скатам крыши кто-то сильный лупил из брандспойта! Не отводя струю, как будто стараясь пробить стену из этой тонкой брезентовой ткани. Ребята сначала сидели друг против друга, смотря на ткань потолка, которая на стороне Матвея прогнулась, но держала стихию. Сильно потемнело, и ребята зажгли каждый свою свечу.
– Будем кукарекать, – сказал Толик и лёг поверх спальника.
