– Грозы обычно двадцать, тридцать минут, – ответил Матвей, – я как-то на велике попал под грозу. С завода, был у дяди в гостях, вёз из столовой поесть в кастрюле. Полем. Так и ветер, и ливень. Ветер валит, всюду, как из земли поднялась, вода. Кастрюля в авоське на руле висит. Страху набрался. Но ещё и до дома не доехал, уже солнце.
– Посмотрим, – выслушав, ответил Анатолий, – как у них тут с расписанием.
Ребята разделись и под непрерывный шум дождя улеглись спать.
Ты греешь в ладонях рюмку с джином…
Осадки, дождь, как там ещё в метеосводках передают, тянулись трое суток. Утром дежурным был Вика, с трудом, но позавтракали. Затащили часть дров под кухонный навес, положили под стол. Дождь то прибавлял, то убавлял, но не останавливался. Посидели на кухне за столом и решили, что дождь вовремя: дыма не стало, значит, пожар этот дождь потушил. Геологи ушли в камеральную палатку, а рабочим из-за погоды выдался выходной. Толик толкнул Матвея.
– Пошли ещё придавим.
И ребята вернулись в мокрую напрочь палатку, забрались в ещё сохранившие тепло спальники и быстро заснули. Но днём захотелось поесть. Пришли на кухню. Вика что-то готовил, подкладывая дрова. Из-под крышек парило. И тут Матвею пришла идея над костром навес организовать, с чем он и пошёл к ребятам-рабочим в палатку. И вчетвером – Володя, Коля, Толик и Матвей – намокли, конечно, но вкопали разной высоты берёзовые стволы вокруг кухонного костра под размер тента. Сверху прибили четыре перекладины из тонких стволов и натянули тент. А тут и обед поспел.
Дождь лил, как будто ему приказали лить. Иногда менялся градус дождевых струй. После обеда снова в палатку. Читали, уже и не замечая шума дождя, дремали. А после ужина стихия разбушевалась не на шутку. Уже засыпая, Толик и Матвей заметили, что дождь прибавился, затем порыв ветра, ещё один, и тут дождь просто остервенел так, что на спальник Матвея прямо с крыши палатки стали лететь крупные капли, которые умудрялись лететь с такой силой, что пробивали ткань. Но не все подряд, а какие-то особенно скоростные, что ли. Они вылетали в разных местах через двадцать – тридцать сантиметров друг от дружки. Толик зажёг свечу, и наши молодые рабочие зачарованно следили за этими стремительными каплями, как они, теряя скорость, по короткой дуге сваливались на спальник.
– Вот как надо выбирать место в палатке, – оценил Толик этот водопад. На что Матвей подумал и ответил:
– В следующее поле я слева устроюсь.
– А интересно, – проговорил Анатолий, – а сколько дней ещё лить будет. А если как в тропиках, по месяцу.
Интересно, конечно, но Толик как в воду глядел. Дождь не унимался, и на четвёртый день утром Гаев отменил дождевые. И проходку шурфов пришлось вести при дожде, и тесто заводить, и в маршруты отправляться. Первыми на самый край карты ушли Зина и Нина. Взяли с собой палатку, маршрутку, лёгкие спальники, еду. Матвей с Толстокулаковым оказались на проходнушке. Одно хорошо – дожди были тёплыми. Через два дня дождь стих, проглянуло солнце, настроение сразу поднялось, как и работоспособность. На солнышке за день проветрилась и высохла вся одежда, её повесили вместе с рюкзаками на ветках кустов. И открылись дали, закрытые сначала дымом, затем этими дождями.
