За ужином Матвей старался не смотреть на геологинь. Заливное уже вовсю доваривалось, щуку решили пустить на уху. И как-то эта щука невольно подталкивала к разговору про еду. Вспоминали винегреты, салаты, колбасы и… мороженое. Обсосав скудные в поле харчи, решили на завтра из сухого молока сделать ведро как будто настоящего – это на утро, а на обед и день рождения не жалеть варенья и конфитюра. И утром на столе стояло ведро с молоком. Его можно было черпать, как в деревне, кружками и, ну почти как коровье, пить. Да ещё и Толстокулаков с утра свежего хлеба напёк. Матвей так торопился выйти на охоту, что совсем на завтрак задержался и прибежал, когда и молоко уже было почти на дне, и все позавтракали. Матвей даже есть не стал – быстро набрал кружку молока и, стоя, с удовольствием ел хлеб, запивая его молоком, когда с чистой миской с реки вернулась Нина. И тоже набрала молока и стала пить его глоточками. Вернулась Зина и с самого дна тоже зачерпнула молока, и неожиданно и громко вскрикнула, потому как кружкой на дне подцепила утонувшую в молоке тёмную мышку. Матвей пил своё молоко, стоя рядом с ведром, и поэтому видел, в общем, несимпатичный в молоке бок, похоже, мышонка, которого досталось подцепить Зое. И не успела Зоя как-то ещё отреагировать на мыша, как Нина, ойкнув и побелев, только и успела, что отвернуться извергнуть из себя, наверное, и завтрак, и молоко. Зоя успела поставить кружку и, торопясь за коллегой, повторила манёвр с желудком. И обе бегом побежали, наверное, на реку. Всё произошло настолько быстро, что никто, кроме Матвея, этого не видел. Да и Матвей сильно удивился реакции желудков женщин. Он же спокойно допил молоко, выудил мыша, крутнул его за хвост и как из пращи отправил его в тайгу. Молока было ещё литра полтора, зачем аппетит портить!
Матвей нёс тозовку, заряженную патроном с дробью, наизготовку, ожидая, что стрелять придётся влёт! А ещё надеялся выйти на озеро за двумя сопками, а там могут быть утки. Вот с такими всё заполняющими в голове мыслями он и всматривался в окружающую его тайгу. Работа и только работа как будто заслонила собой внимание к природе, не до неё. Река – попить, помыться, искупаться. Тайга – нарубить дров. Палатка – выспаться. Костёр – поесть и высушить одежду и обувь. Очень Матвея и Анатолия удивила сила огня, когда они подсмотрели, как Толстокулаков сушил болотники. Перед своей палаткой разжигал сильный огонь. Рядом вбивал два ствола берёзки и надевал на них сапоги вверх подошвами. Пять минут – и сухие. Так же сушили и одежду. Надо было только не перестараться с огнём. И в дождь смотреть на эту сушилку было занятно! Сверху струи дождя, а одежда парит и высушивается.
