Наверное, эта тарелка была маминой, потому что я носила ее одежда. На мне было ее чудесное платье, которое оказалось впору, а шнуровку я ослабила сама, улизнув из-под надзора камеристки. К тому же, на шее у меня красовалась нитка жемчуга, а на ногах были расшитые бисером мамины туфельки.
Так как садиться за стол до прибытия лорда Вейра и его сына оказалось запрещено, поэтому я стояла возле мамы у входа в столовую и думала…
Размышляла о том, зачем я на такое подписалась. Быть может, мне все же стоило остаться в городе?
И тут же почтительно склонилась перед худым, желчной наружности мужчиной в дорогом суконном камзоле.
У лорда Эммериха Вейра оказались мелкие и неприятные черты лица. Среднего роста, плечистый, он уставился на меня пронзительным взглядом, а затем даже нацепил на нос пенсне.
Наверное, чтобы получше меня рассмотреть.
Я же, опустив глаза под его оценивающим взглядом, вновь принялась размышлять…
Зачем я здесь⁈
Наверное, потому что слишком долго тосковала по маме и, обретя ее вновь, не собиралась так быстро терять. Поэтому склонилась еще ниже, позволяя лорду Вейру вдоволь на меня насмотреться.
Да и сама разглядывала его исподтишка.
Седина уже брала верх над его когда-то темными волосами. Часть из них давно покинула лорда Вейра, оставив глубокие залысины на его черепе. К тому же, у Эммериха Вейра оказалась странная привычка поднимать верхнюю губу, показывая ряд узких острых зубов.
Неожиданно я поняла, кого он мне напоминал.
Крысу.
Опасную и способную укусить исподтишка, заразив ворохом болезней: высокомерия, гордыни и презрения, потому что он смотрел на меня именно так!
Его молодая копия, правда, без залысин, — Тагор Вейр — тоже окинул меня оценивающим взглядом. Все рассмотрел, все пересчитал, вплоть до последней косточки в моем теле, а заодно и измерил на глаз все округлости моего тела.
— Это моя племянница Миринда, — запнувшись, произнесла мама, невозможно красивая в пепельно-сером платье со слишком откровенным вырезом.
Впрочем, мягкие полушария ее груди скрывало массивное бриллиантовое колье. На смуглом лице мамы играл неестественный румянец, а губы были выкрашены в красное.
От мамы пахло не только экзотическими духами, но и… С детства привыкшая сталкивавшаяся с подобным недугом, я давно уже почувствовала характерный запах крепкого алкоголя.
— Спасибо, тетя! — пробормотала в ответ. — Вы были насколько добры, когда согласились приютить меня в своем до…
— Приютить⁈ — рявкнул лорд Эммерих Вейр, да так громко, что я едва не подпрыгнула. — Мой дом никогда не станет пристанищем для нищебродов и попрошаек всех мастей!
Я выдохнула изумленно. Отшатнулась, и кровь горячей волной прилила к щекам. Собралась было возразить, что никакая я не попрошайка, но поймала умоляющий взгляд мамы.
— Молчи! — шевельнулись ее красные губы, и я вспомнила о данном ей обещании.
Конечно же, первое правило этого дома — не перечить. Ни ей, ни лорду Вейру.
Поэтому присела еще ниже и покорно опустила глаза, выслушивая, что думал Эммерих Вейр о тех, кто не в состоянии себя прокормить и пользуется добротой богатых родственников, оставаясь под их кровом, вкушая их пищу и спя на их простынях.
— Знаешь ли ты, Миринда Орейга, как много и тяжело мне приходится работать, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась? — ядовитым голосом поинтересовался он.
— Я догадываюсь, лорд Вейр! — униженная, прошелестела я в ответ.
— Понимаешь ли ты, что находишься в этом доме только по моей милости?
На это я подумала, что милосердие явно не было его коньком. Но кивнула и продолжала кивать, пока он читал мне нотации.
Закончил их лорд Вейр поучительным рассказом о том, что во времена правления Регнара III, деда нынешнего короля, попрошайкам отрубали руки, а когда рук не оставалось, то вешали на городских фонарях.
Теперь же, только милостью короля Ийседора, я все еще жива.
Это было настолько несправедливо, что я с трудом сдержалась, чтобы ему не возразить.
Но лорд Вейр продолжал говорить, не давая мне вставить ни слова. Твердил о несказанной милости Ийседора, который, заняв причитавшийся ему по закону трон, наконец-таки навел в стране порядок.
Но попрошаек все равно нужно уничтожать всеми доступными способами.
Наконец, замолчал.
— Когда у тебя экзамены? — спросил у меня.
— Послезавтра, — ответила ему, с трудом разлепив губы. — Но я сию же минуту покину ваш дом, лорд Вейр! Вам не стоит об этом беспокоиться, и вряд ли вы наткнетесь на мой труп на фонаре, если король Ийседор все-таки передумает. Никакая я не попрошайка и собираюсь работать, как только закончу академию. Но даже сейчас я вполне способна себя прокормить. — Потому что Вожатый Трегольд сделал мне отличное предложение, но я понимала, что не смогу совместить учебу с охраной его каравана. — Так что я не собираюсь вас объедать или же спать на ваших простынях.
Мама побледнела. Тагор усмехнулся.
Лорд Вейр склонил голову:
