И итоге Эстар сделал вывод, что нам стоит начать встречаться, а через пару месяцев объявить о фиктивной помолвке.
Это будет обоюдовыгодная сделка, от которой выиграют обе стороны. Но если за время сделки мы привыкнем друг к другу и между нами возникнет взаимная симпатия, то наши отношения могут перейти на более серьезный уровень.
Так и сказал!
— Но Эстар… — я окончательно растерялась. Схватилась за кружку, покрутила в руках, но пить из нее не стала. У меня и без эля голова шла кругом. — Мы не можем с тобой встречаться, а уж тем более объявлять о нашей помолвке, потому что между нами нет взаимной симпатии. С чего бы ей возникнуть на ровном месте?
На это у него тоже был заготовлен ответ.
— От этой сделки выиграем мы оба. Тебе не дают прохода уже сейчас, а дальше станет только хуже. Ты очень красива, Аньез, и твою красоту не заметит разве что слепой! К тебе могут полезть тогда, когда меня не будет рядом, но обручальный браслет с моим именем сбережет тебя от ненужных проблем.
В ответ я промолчала, понимая, что Эстар в чем-то прав.
Несмотря на защиту моей четверки и то, что парни с моего курса более-менее оставили меня в покое, этим утром двое второкурсников отделались легким испугом и прожженными мантиями, когда в очередной раз попытались загнать меня в угол, подкараулив в дальнем коридоре.
Наверное, хотели задрать платье или же сделать мне не слишком лестное предложение. И если б я не сдержалась, для них бы это бы могло обернуться лазаретом, а для меня — увлекательным разбирательством в деканате.
— Если ты будешь находиться под защитой моего имени, к тебе и близко никто не подойдет, — продолжал гнуть свою линию Эстар, но все равно меня убедил.
— Спасибо за предложение, — сказала ему. — Я в состоянии защитить себя и сама.
Но Эстар не обратил на мое замечание внимания, и в какой-то момент стал напоминать мне заезжего судью, иногда заглядывавшего в Калинки, чтобы вершить королевскую справедливость.
— К тому же, в условия нашего договора мы включим следующий пункт, — ровным голосом продолжал он. — Сделка может быть расторгнута в любой момент, если у одного из нас возникнет симпатия к постороннему лицу.
Я сдавленно усмехнулась. Постороннее лицо, так теперь это называется⁈
— Допустим, ты будешь меня защищать, изображая моего возлюбленного, а я буду тебе подыгрывать, — сказала ему. — Встретив «постороннее лицо», — на ум почему-то пришел Райар Кеттер, — мы тотчас же расторгнем нашу сделку. — Посмотрела на Эстара, и он кивнул. — Допустим! Возможно, я от этого даже выиграю. — Меня наконец-таки оставят в покое и никогда больше не будут трогать руками, боясь получить по рукам от Эстара Хоэрста. — Но в чем здесь твой интерес? Какая тебе польза от нашей фиктивной помолвки?
Оказалось, причина крылась в семейных проблемах.
Королевский судья лорд Виллиам Хоэрст не одобрил решения единственного сына поступить на учебу в Академию Магии Изиля. А уж меня он не одобрит тем более.
Именно в этом и заключался план Эстара.
— Отец до сих пор думает, что в один прекрасный день я брошу «магическую дребедень», как он это называет, и отправлюсь изучать право, тем самым продолжив семейную традицию. А наши традиции, Аньез, уходят корнями вглубь веков. Десятки поколений королевских судей Хоэрстов!.. Именно поэтому отец не может смириться с мыслью, что его единственный сын выбрал иной путь. К тому же, он все еще питает несбыточную надежду женить меня на дочери одного из своей коллегии. Но когда он тебя увидит…
Я сдавленно усмехнулась.
— Боюсь, он не переживет подобного разочарования!
— Наоборот, Аньез! — заверил меня Эстар. — Увидев тебя, отец поймет, что я никогда не сверну на выбранный им путь, потому что давно уже иду своим. Ему наконец-таки придется смириться с тем, что в этой жизни я не стану королевским судьей! Именно поэтому мне обязательно нужно попасть в Хастор. — Эстар наклонился, приблизившись ко мне, и я уставилась в его казавшиеся в полумраке черными глаза. — У каждого из нашей четверки есть своя причина выиграть этот отбор. Я, например, собираюсь доказать своем отцу, что его сын — один из лучших магов Центина! И еще то, что быть отличным магом значительно почетнее, чем стать посредственным судьей.
— Похоже, ты все продумал, — отозвалась я.
Может, он продумал, но в его глазах я не увидела голого расчета. В них было совершенно иное — темное и обжигающее пламя, имя которому страсть.
Эстар смотрел на меня с таким же выражением, с которым глядел Райар Кеттер за секунду до нашего поцелуя. Потому я отстранилась — не будет никакого поцелуя! — и Эстар едва заметно поморщился.
— Наше соглашение будет действовать ровно до окончания Академии, — ровным голосом продолжил он. — Но если наши симпатии…
— Я уже слышала о симпатиях. Они шли одним из первых пунктов.
— Если между нами возникнет взаимная симпатия, — терпеливо произнес Эстар, — то наша сделка продлится всю оставшуюся жизнь. Аньез, я говорю совершенно серьезно!
Кажется, это было второе мое брачное предложение, но завуалированное и произнесенное сухим официальным тоном.
