А дальше, через две телеги от нашей, из леса вывалился, ломая кусты боярышника, здоровенный серый жеребец, на котором восседал высокий мужчина в темной одежде. Конь неуклюже перебрался через поросший орешником овраг, очутившись на насыпи Северного тракта.
Но всадник в седле сидел неловко, боком. От резкого движения он качнулся, затем, не удержавшись, выпустил поводья и тряпичной куклой сполз на землю.
А затем лежал, не двигаясь.
Я охнула, подхватилась… Собиралась уже спрыгнуть с телеги, но затем засомневалась, вспомнив, что мы, Райсы, ни во что не вмешиваемся — и это первое правило нашей семьи!
К тому же, к незнакомцу уже спешила охрана, а мимо нашей телеги, чертыхаясь, пробежал Брасс.
Караван остановился.
Мы с Каем, стоя на телеге и вытянув шеи, пытались разглядеть, что происходит в нескольких метрах от нас, потому что вокруг всадника столпился народ.
Заодно я думала о том, что многое могла бы сделать.
Во-первых, залатать прореху в защитном куполе Брасса, который так легко вспороло неизвестное заклинание. Или же провернуть все так, чтобы этого… раненого, на здоровенном коне, который переполошил весь караван, здесь больше не было.
Либо спрыгнуть с телеги и постараться ему помочь.
Но я не сделала ни одного, ни второго, ни третьего — потому что мы, Райсы, всегда, при любых условиях, помним о четырех правилах нашей семьи.
— Сбегаю-ка я посмотреть, что и как, — сообщил мне Кай. — Оставайся здесь.
Но долго ждать мне не пришлось.
— В повозку его, живо! — услышала я приказ Вожатого, стоявшего рядом с незнакомцем, потому что немного усилила магией слух. — Трогаем! — махнул кому-то, и караван уже скоро снова двинулся в путь.
Потерявший сознание всадник исчез за полотнищем крытой повозки, хозяин которой, везший в Изиль награбленное викингами, и не думал возражать.
Кай с новостями так и не вернулся, зато я увидела еще одного из охраны, который шагал вдоль телег и кликал целительницу.
Выходило, что меня.
Спрыгнула с телеги, добежала.
Поморщилась, когда один из охранников подхватил меня за талию, решив подсадить в повозку, а заодно провел рукой пониже спины. Словно проверял, все ли у меня на месте.
Но остался с руками, потому что сейчас мне было не до этого.
На полу повозки между сдвинутого в стороны скарба лежал темноволосый короткостриженый мужчина, на обнаженной груди которого я увидела большую, воспаленную рану.
То ли от меча, то ли от стрелы, так сразу и не разобрать.
Но явно не магия.
Мужчина был без сознания, даже усыплять и тратить резерв не пришлось. Вместо этого, опустившись рядом с ним на колени, я тотчас же принялась за работу, почти не прислушиваясь к голосам над ухом.
Потому что в повозке были еще Вожатый и командир охраны. Негромко переговариваясь и рассматривая оружие раненного, они решали, как поступить.
Им было, о чем подумать. Трегольд почти не сомневался в том, где именно незнакомец получил свою рану.
Последняя битва короля Имгора и сокрушительное поражение под Исторком.
Незнакомец, скорее всего, из мятежников. Прятался пару дней в лесу, пока, едва живой, не выбрался к каравану, в котором, на его счастье, имелась целительница.
То есть, я. Аньез Райс.
Отцу, конечно же, такое бы не понравилось — и то, что я вмешалась, и то, что показала свои способности.
Но как тут было не вмешаться, если меня взяли в дорогу в качестве целительницы? Да и разве я могла отказать в помощи умирающему?
Размышляя над этим и еще немного надо тем, как поступит Трегольд, когда я закончу, быстро очистила магией рану, после чего принялась сращивать внутренние разрывы, а заодно стягивать края раны, поглядывая на бледное лицо молодого мужчины.
Приятные, даже благородные черты, искаженные болью… Ага, значит, пришел в себя!
Распахнул синие глаза, посмотрел на меня неверяще.
— Сейчас сниму боль, потерпи немного, — пообещала ему. — Мне нужна моя сумка, — повернулась к Каю, непостижимым образом умудрившемуся просочиться в повозку. — И еще вода, чтобы промыть края раны. И чистая ткань на повязки.
Кай кивнул и исчез, а я продолжила свое занятие.
— Кто такой? Откуда взялся? — еще через полчаса спросил Трегольд у незнакомца, когда я более-менее привела его в порядок.
Мужчина напрягся, словно размышляя, насколько честно ему отвечать.
— Милостью Трехликого, один из сторонников истинного короля Имгора, — наконец, произнес он, и я мысленно пожала плечами.
Ну что же, у говорившего оказался незнакомый выговор и полное отсутствие чувства самосохранения. Как по мне, он мог бы и соврать — зря я что ли провозилась с ним целый час?
Потому что…
Виселицы вдоль дорог.
За каждого выданного мятежника — пять золотых из казны короля Ийседора. Слышала, как кричали об этом глашатаи на главной ярморочной площади Скулле.
Только вот брат Вожатого Трегольда погиб в бою, воюя в рядах армии короля Имгора. И почти каждый в этом караване заплатил дорогую цену после того, что король Ийседор узурпировал престол Центина.
Включая мою семью.
