Он был старым и выглядел тоже уставшим, и долго вглядывался в Дженни перепачканной в чем-то мордочкой. Казалось, его тоже ошарашила внезапная встреча. А Дженни не могла сообразить: как здороваться по-енотьему, да и сможет ли она говорить на их языке?
У енота начал дергаться нос, будто он принюхивался.
– Добрый вечер, господин енот, – пропищала Дженни и поразилась: это звучало не на человечьем языке!
Енот, ничего не отвечая, подошел к ней ближе и начал обнюхивать. Дженни терпела, только тряслась мелкой дрожью от волнения. У зверька были такие умные и понимающие глаза – Дженни была уверена, что ни у одного животного прежде не видела таких.
– Ты пахнешь человеком, и одежда на тебе человеческая, – ответил зверек степенным, размеренным голосом, хотя для людей он показался бы писком. – И говоришь ты с акцентом, и размерами крупновата… Ты явно не наша. Кто ты, откуда ты?
Дженни заволновалась еще сильнее.
– Меня зовут Дженни, я живу недалеко отсюда… Мачеха на меня разозлилась сегодня и прокляла, и я стала такой. Меня только что чуть не съели, я устала и голодна, пожалуйста, не сердитесь, что я вас не заметила.
Собеседник продолжал внимательно смотреть на нее. Дженни смотрела в ответ. Ей показалось, что она заметила несколько седых волосков в его шерстке… седеют ли еноты от старости? В любом случае, он, наверное, был очень старым: он выглядел осунувшимся и дряхлым.
– Угощайся вишневым вареньем, девочка, – сказал он и показал на баночки за его спиной. Видимо, он им и лакомился в тот момент, когда Дженни случайно натолкнулась на него. – Кушай пока, станет легче. А заодно и поговорим.
И сам принялся за лакомство: окунул лапку прямо в банку и облизал. Дженни смутилась, но последовала примеру. Какое это было замечательное лакомство! Надо ли говорить, что сладости доставались Дженни раньше совсем редко, почти никогда, – а уж вишневого варенья она вообще ни разу не пробовала!
«Может, это не так уж и плохо – быть енотом», – решила она, вылизав одну баночку до дна.
– Как мне можно называть вас, господин енот? – спросила она. Откуда-то взялась смелость, и на душе полегчало.
– Зови меня Господин Старый енот, так все меня называют, – отвечал ее собеседник. – Я и правда очень стар, хотя совсем еще не собираюсь умирать: я из тех времен, когда мы были почти бессмертны… Да, я знаю совсем другое прошлое и совсем другие времена для нашего народа, девочка. Тогда все было иначе, а людских городов не было и в помине. Это теперь люди захватили всю землю, а мы должны скрываться в тени… Печальное настоящее. Люди очень много шумят, гордятся своими большими городами, хитроумными изобретениями… А что они изобрели действительно полезного, кроме вишневого варенья? Думаю, ничего.
Дженни рассмеялась, но Старый енот посмотрел на нее с удивлением.
– Хочешь, я расскажу тебе историю нашего народа, девочка? – спросил он, пока та пыталась открыть следующую банку с вареньем.
– Конечно, – ответила Дженни, и он начал рассказ.
– Давным-давно весь мир не знал каменных дорог и пыли городов. Мы, еноты, жили огромной дружной семьей в большом лесу… Круглый год он не увядал и был вечно зеленым. Деревья уходили далеко в небо, а небо было таким высоким и прекрасным, что и не приснилось бы никому из сегодняшних смертных. А какие были дожди! Какие вкусные были у дождя капли, вкуснее, чем вода в лесной реке – а даже с ней не сравнится никакой теперешний мед! Мы не знали забот, просто рассказывали друг другу истории, сочиняли стихи и говорили о вечном. Какие чудесные разговоры были между нами – эх, теперь даже еноты разучились говорить друг с другом, что уж скажешь о людях! Тогда бы ты и не узнала нас: наши голоса были глубоки и мелодичны, шерстка – вся белоснежная без единого пятнышка, а глаза – голубее бирюзы! Но однажды нашей счастливой эпохе пришел конец. В лес пришла Огненная колдунья – страшная ведьма с ужасной колдовской силой! И она подожгла наш лес. Мы бежали… мы впервые узнали, что такое ужас. Наши белоснежные шерстки извалялись в саже, а кое-где обуглились, глаза наполнились чернотой от страха, а горло забилось пеплом, сделав наши голоса писклявыми – такими мы и наши дети остались навсегда. С тех пор нам пришлось скрываться от колдуньи. А уж когда люди стали занимать все земли – мы стали прятаться в городах и кормиться их пищей. Молодые уже не знают, не помнят тех времен, они стали просто воришками, плутами и не сохранили никакого благородства. И только я да мои верные друзья каждый день вспоминаем о том прекрасном лесу, о нашей родине, которая была уничтожена… Это тяжело: навсегда потерять родной дом, девочка.
Последние слова были сказаны с такой горечью, что у Дженни защемило в сердце. А как же быть ей, неужели и она потеряла свой родной дом? Никогда не увидит папу? Как тогда она понимает Старого енота…
Пока он молчал, она съела еще одну банку варенья, чтобы успокоиться.
