Он стоял близко к Энни: может, она и успела бы увернуться от первого броска, но потом-то уж он растерзал бы ее на мелкие кусочки! Энни глядела в его разевающуюся пасть с множеством мелких, острых зубов и понимала, что боится его. Очень боится. Как же она пройдет через коридор страха, такая трусиха?
Из пасти пса-дракона вдруг повалил дым. Похоже, это означало недовольство. Ноздри его раздувались, а глаза покраснели. Разбегаясь, он сделал пару всего шагов – но Энни уже торопилась, доигрывала недолгую песенку до середины – и, не успев даже приготовиться к прыжку, зверь начал опускаться на пол. Струйки дыма из пасти и ноздрей истончились, а глаза стали подергиваться мутной пленкой. Веки его тяжелели, и он так обессилел, что не мог их держать. Спустя секунду он рухнул на пол, и Энни побежала мимо. Она могла бы по дороге и прямо здесь сыграть мелодию до конца, но пожалела стража. Решила только быстрее бежать.
Какой шум поднялся вокруг! То ли из темницы не было вообще слышно ничего, происходящего во дворце – а теперь, выбежав, Энни смогла это услышать – то ли эльфийская стража услышала грохот падения чудовища и поднялась на ноги, чтобы схватить юную беглянку. Энни припустила что есть мочи.
На повороте она даже выронила флейту из рук… и наступила на нее. Инструмент треснул и развалился на несколько крошечных частей. Какая жалость! Энни остановилась совсем ненадолго и побежала вновь.
Наверху все громыхало, но позади никого не было слышно.
У Энни уже болели ножки, когда она наконец достигла коридора страха. Тут ей пришлось остановиться: она поняла, что не может двигаться дальше, что слишком боится погони. Сам воздух будто становился плотнее и не пускал ее вперед.
Но что же тогда? Как она может своему страху сказать «успокойся»? Энни не представляла. Она сжимала кулачки, топала ногами, стараясь взять себя в руки, пыталась сменить страх на гнев, вспоминая тот бал и эльфов, – но все тщетно, чем больше она ненавидела их, тем больше боялась. Она пыталась и просто напролом пройти этот сгустившийся воздух – но ее отбрасывало назад. Она вспоминала родителей – но мысли о них только усиливали страх, ведь она боялась, что не сможет никогда их увидеть, боялась, что сейчас они ищут ее и волнуются… И со всем было так же: она боялась, что ее скоро убьют, что она не сможет больше ничего сделать хорошего, ничего больше увидеть, хотя только-только обрела зрение.
И вот за ее спиной послышались грохочущая поступь: Энни обернулась и увидела, что это ее нагнал страж, которого она усыпила, но потом пожалела и не убила. Из его раскрытой пасти капала кровавая слюна. Глаза горели так, что было ясно: он хотел не только убить девочку на месте, но потом еще растерзать и съесть.
Энни затрясло так, что она не могла сдвинуться с места, вообще не могла шевельнуться по своей воле. А расстояние между ней и чудовищем все сокращалось…
И тут на плечо ей вскочил кто-то очень маленький: Энни поняла, что это мышь.
«Вспомни его музыку, Энни! – пропищала она на ушко девочке. – Вспомни Музыканта!»
И Энни, казалось, совсем лишенная воли и сил, вспомнила эту музыку. Как она была чудесна даже так, всего лишь в воспоминании! Какую надежду она вселяла даже сейчас! И девочка, представив умирающего Музыканта, вспомнила и его улыбку – и наконец ее поняла. Его потухающий взгляд будто говорил: не бойся! Ничего не бойся! Что с тобой может сделать все зло этого мира, если ты слышала и уже знаешь
И Энни непроизвольно улыбнулась в ответ. Да, теперь она ничего не боялась. Она могла бы даже умереть здесь, потому что была счастлива – но она хотела сбежать из королевства эльфов, она хотела свободы, она хотела домой.
Энни развернулась спиной к чудовищу, которое уже прыгало на нее, и рванула прочь сквозь коридор страха – воздух уже не толкал ее обратно, а, наоборот, нес вперед. Плечо девочки опустело – мышь спрыгнула сразу же, как дала совет – а сама Энни понеслась с такой скоростью, с которой никогда еще не бежала в своей жизни. Даже когда ее катали на лошади – было медленнее!
Когда чудовище закончило прыжок, оно успело схватить башмачок Энни и вцепиться острыми зубами в пятку, даже откусив кусочек мяса. Ногу девочки пронзила боль, но она побежала только еще быстрее. Все оставалось позади.
Тьма окружила ее – факелы, которыми были увешаны стены, кончались перед входом в коридор страха – но впереди мерцал тусклый свет из маленькой бреши в стене, той, что могла стать выходом. А потом свет становился все ярче и ярче, и хотя она слышала уже за собой не только сопение стража, но и топот сотни пар ног, а еще и громогласный повелительный крик королевы – девочка не боялась. Выход приближался.
А потом Энни вырвалась через пролом в стене, оставив позади страшную страну эльфов – и очнулась в мокрой от росы траве, под ярким летним солнцем, у холмов – где, как издревле известно, волшебный народ эльфов скрывается от внимания людей.
