— Способность знать самые потаённые тайны кого угодно? Возможность прийти к кому угодно в любом обличье? Да даже без телепатии возможности открываются… — я осёкся. — Всё-таки хорошо, что у меня такой способности нет. Мир может спать спокойно. Слушай, а ты даже когда спишь можешь заглянуть в чужой сон? Или всегда просыпаешься?
— Даже уснув, я всё равно остаюсь связанной с миром снов, но это не настоящий отдых. По-настоящему крепко, без снов, я сплю только раз или два в неделю.
— И хватает? — удивился я, и, когда она кивнула, слегка позавидовал. — Удобно. Я бы тоже хотел так уметь, а то крепко спится только под препаратами или магией, да и то, через некоторое время действие выдыхается и всё как обычно.
— Зато тебя сложно застать врасплох, — улыбнулась Луна. — Вы же хищники, для вас это должно быть важно.
— Десять и более тысяч лет назад было, — хмыкнул я. — Впрочем, тогда я бы до своих нынешних лет просто не дожил.
— А сколько вы живете? — заинтересовалась Луна.
— Полноценно — где-то пятьдесят-шестьдесят лет. Потом… — я дернул щекой. — Надеюсь, не доживу.
— Всё так плохо?
— Зависит от предрасположенностей, но да, всё плохо, — я вздохнул. — Детство наоборот. Выпадают зубы, перестаёт слушаться тело, угасает разум. И ничего с этим не поделаешь.
— Извини, — смутилась аликорна. — Наверное, это неприятная тема для разговора.
— Приемлемая, — я хмыкнул. — А сколько живут пони?
— Пегасы — лет девяносто, земнопони до ста двадцати, единороги и до двух веков могут дотянуть, если сильны магически. Но у нас всё не так страшно, как ты сказал… пони стареют очень медленно.
— Хорошая штука — эволюция в магической среде, — протянул я. — Нам такой роскоши не досталось. Но ничего. Я верю, что когда-нибудь человечество победит смерть.
— Ты ведь и так не веришь в свою смертность? — поддразнила меня Луна.
— У меня для этого есть веские причины, — усмехнулся я. — Я просто считаю, что своя смерть это вещь, которую ты заметить не можешь. Но вот чужая вполне реальна… И-и-и на этом тема разговора резко становится неприятной. Давай сменим?
— Давай, — легко согласилась Луна. — О, вернись, почеши ниже… ещё чуть-чуть… хорошо-о-о… у вас очень приятные коготочки, ты знаешь?
— Знаю, — я усмехнулся. — Ногти. Редуцированные и совершенно нефункциональные когти. Не нужны ни для чего, кроме как, разве что, играть на струнных инструментах. Ну или почесать кому-нибудь голову.
— Одного лишь этого достаточно, чтобы их оставить, — мурлыкнула Луна.
— Не думаю, что наша эволюция прислушается к твоему мнению, — ехидно сообщил я. — Впрочем, это займёт тысячи лет, так что наслаждайся, пока есть возможность.
— Тогда почеши за левым ухом… да, вот так…
Я усмехнулся. Жаль, конечно, что глаза приходится держать закрытыми, у неё такая умильная мордашка, пока она не следит за собой…
— А где ты пообщался с тем преступником, про которого говорил в последнем интервью? — поинтересовалась Луна, когда я закончил с почесушками и снова начал гладить её по гриве.
— Да было дело… — начал я, но тут же осёкся. — Погоди-ка, ты что, читаешь газеты?!
— Не всегда ночью есть чем заняться. Слава звёздам, пони редко нуждаются в моей помощи.
— Э-э-э… — я вспомнил статью Фликервинг. — И как ты относишься к своему образу?
— Заслужила, — вздохнула Луна. — Тия посоветовала не обращать на это внимания. Не пройдёт и пары лет, как всё забудется. Пони просто нужно ко мне заново привыкнуть.
Я хмыкнул. Ну да, с точки зрения вечных существ, любую проблему можно решить достаточно долгим ожиданием. Кроме тепловой смерти Вселенной. Хотя… кто знает? Может, если ждать достаточно долго, то полыхнет новый Большой Взрыв?
— Так что там с преступником? — напомнила мне свой вопрос Луна.
— Я слегка покуролесил во время учёбы в университете.
— И что ты натворил?
— Если верить обвинительному заключению, то я хулиганил, наносил лёгкий вред здоровью и портил чужое имущество.
— А на самом деле?
— И на самом деле тоже, — я вздохнул. — Дурак был. Выдалась возможность подраться «за идеалы», вот я ей и воспользовался. Потом ещё год совмещал университет с общественными работами. Повезло, что я был на хорошем счету, и это был единственный случай, а то и вылететь мог бы. Но обошлось, а пока сидел в камере, познакомился с несколькими интересными людьми. В частности, тем самым мужиком, отцом семейства, про которого рассказал в интервью. Он мне пытался вправить мозги, говоря, что второго шанса мне никто не даст, и привёл свою судьбу в пример.
— Значит, подобное тянется к подобному? — хихикнула вдруг Луна. Я посмотрел на неё недоуменно. — Я бывшая преступница, Трикси бывшая преступница…
— О, — я хмыкнул. — И правда. Не думал об этом в таком ключе. Надо будет спросить, не одолевают ли и её тёмные мысли.
Впрочем, я и так знаю, что нет.
— А что ты делал на общественных работах? — поинтересовалась Луна.
— Сажал лес, красил дома и санитарил в доме престарелых, — я вздохнул. — Так себе впечатления. Лучше не буду рассказывать.
— Как хочешь, — легко согласилась она.
Я задумался. Обсуждаемая тема натолкнула меня на интересную возможность.
