— Сначала победи, потом требуй, — парирует грифона и снова протягивает когтистую лапу к многострадальной голове единорога.
Шилд-курсант скрипит зубами, и воспоминание снова рассеивается серой дымкой.
— И я, и сестра проверили Артура, ещё когда он только прибыл, — мягко произнесла ночная принцесса. — Он ни за что не навредит пони первым. Его не стоит бояться, и он не заслужил подозрений, Стар Шилд.
— Я… понял, — тихо произнес единорог. — Спасибо, ваше высочество.
Она улыбнулась и пропала, словно растаяв в воздухе. И лишь в этот момент бывший капитан осознал, что всё это время не чувствовал мучительного, пугающего беспокойства, охватывавшего его раньше рядом с тёмной сестрой принцессы. Нет. Принцессой Снов.
Шилд поклонился тому месту, где стояла аликорна и проснулся. Лишь на мгновение — чтобы заснуть снова, и на этот раз без сновидений.
* * *
Я открыл глаза и цапнул одну прядь из эфирной гривы, отделив её от остальной реющей массы. Ну-ка, ну-ка, что это за субстанция такая? На ощупь как густые, гладкие, шелковистые и совершенно невесомые волосы, но, как ни рассматривай, кажется, что в руках неизвестным образом отделённый кусочек звёздного неба. Я попытался растереть прядь между пальцами, разделив её на отдельные волоски, но это не слишком помогло — они совершенно не желали отделяться друг от друга. Ощущение — будто пытаюсь расщепить таким образом тончайший шёлк. Вот зараза! Интересно, а если я отстригу немножко, она сильно обидится? М-м-м… да, лучше спросить. А до тех пор…
Я наклонился к её рогу. Как-то до сих пор у меня не было возможности разглядеть сей предмет вблизи. Точнее, была, в саду Селестии, но там я был занят кое-чем другим.
Строение рога, как физическое, так и магическое, я видел в медицинском справочнике. Но строение это одно, а возможность разглядеть пристальней — другое. Длинный, сантиметров тридцать-тридцать пять, тонкий, примерно как витая праздничная свеча, и почти весь покрыт темно-синей шёрсткой, короткой, как на носу у кошки. Опорная спираль заметно темнее, шёрстка там чёрная, словно её подкрасили тушью. Самый кончик рога, последние несколько сантиметров, костяной, и, несмотря на то, что не покрыт кожей или шёрсткой, по цвету он с ней полностью сливается. Касаться кончика я не стал — спасибо Селестии, уже ощутил разок на себе, насколько тот острый. Рассмотрел вблизи переход кожицы в голую кость — и, надо сказать, что он настолько незаметный, что, не приглядываясь, его даже не увидишь. И последнее…
Я коснулся его кончиком носа. Теплый… удивительный всё-таки орган. Кость с кровеносной системой и щедро пронизанная нервными окончаниями. Хе, нервная кость. М-м-м… боже, Луна, как ты приятно пахнешь… СТОП!
Я отдёрнулся и помотал головой. Уф-ф-ф, это было близко. До чего же странное ощущение вызывают у меня эти их рога! Так и хочется лизнуть. Нечто полностью чейнджлинговское, ибо веет от такого желания чем-то однополым, не к ночи оно будь помянуто. Я снова начал поглаживать Луну. Успокаивает… интересно, кстати, что грива у пони растёт скорее как волосы у людей, только на голове, а не вдоль всей шеи, как у лошадей. Или это только у Луны и Селестии? Помнится, Тия перед массажем завязывала гриву в большой узел… о, проснулась.
— Быстро ты, — с некоторым облегчением произнёс я. Повезло! Поймай меня Луна минуты две назад, и точно отлягала бы до отсутствия целых костей в теле.
— Сны скоротечны, — Луна потянулась и снова расслабилась, а затем лукаво поинтересовалась. — Ты знаешь, что пони снятся кошмары с твоим участием?
— Хм-м… какая-то почта приходила, про песни со страшным текстом, из-за которых жеребята не могут уснуть, но я думал что это преувеличение.
— Жеребята легко пугаются нового, — мягко улыбнулась Луна. — Земнопони и пегасы зачастую боятся единорогов после того, как увидели магию впервые. А маленькие единороги боятся силы земных пони и агрессивности пегасов. Здесь всё зависит от самих жеребят, многие наоборот тянутся к новому и необычному. И нет, ты умудрился напугать взрослого пони.
— Настолько, что преследую его даже во снах? — я задумался, перебирая кандидатуры. — А ты сны в Кристальной Империи тоже можешь посмотреть?
— Могу.
— Тогда, видимо, кто-то, кто видел мою драку с Айроном, — кивнул я. — Помнится, один единорог очень впечатлился.
— Не угадал, — хихикнула Луна. — Но я бы тебе все равно не сказала. Чужие сны — тайна.
— Это правильно, — согласился я. — Меня, если честно, нервирует мысль, что моя голова может перестать быть только моей. А ты в любые сны можешь зайти ведь, не только в кошмары?
— Могу, но не стану, — твёрдо сказала Луна. — Я решила, что ни за что не пойду в чужой сон, если это не кошмар или меня туда не звали.
— Сильно, — восхищённо произнёс я. — Не знаю, смог бы я сам удержаться, имея такой дар.
— И как бы ты его использовал?
