Ваза, что ли? Или сосуд какой? Ладно, пригодится в хозяйстве…
– Его можно… – Тука несколько раз сцепил и расцепил пальцы.
– Собрать? Склеить?
– Так! Моя знает – склеить в воде.
– Ладно, попробуем. Пошли.
Больше мы, правда, ничего не нашли и, слава богу, никого.
О чем и доложили Кузьмичу. Тот был оживлен, бегал повсюду и наводил суету.
Тарахтел дизель-генератор «Ямаха», запитанной от него дрелью Полторашка сверлил стены. Димон вколачивал в дырки гвозди, а Лысый крепил к ним провода, растаскивая те по комнатам. Следом шел Эдик, «подрабатывая» электриком, – он подключал патроны и вкручивал в них лампочки.
Меня Бунша сразу поставил дежурным на кухню, а Туку с Катоо задействовал для надувания матрацев и разносу сей мебели по «спальням».
В общем, день приезда со всеми сопутствующими.
Никаких кулинарных изысков я даже не собирался скармливать голодному люду. Едва наши цверги освободились, я их припахал – Тука с Катоо собирали куски отмерших моховищ, а я сообразил костер, куда и закатил махи с бротами – этого добра мы набрали целые мешки.
Катоо по-нашему говорил хуже, чем Тука, и он передал через него, что видел следы кое-каких зверюшек, чьи зажаренные тушки станут приятным дополнением нашего стола.
Я испытывал сильные сомнения насчет вкусняшек в ТБ, но благословил Катоо на охотничьи подвиги.
Костер я разжег умеючи, а когда тот стал прогорать, закатил в угли махи с бротами. К огню приблизился один из соседей, с погонялом Косарь – длинный как жердь субъект с бегающими глазками, с пухлыми губками, которые то и дело сминались в улыбочку. Неприятный тип.
– Подкурить можно?
– Валяй, – разрешил я.
Косарь ловко выхватил головешку и поднес к своей самокрутке. Попыхтел, раскуривая, и отбросил «зажигалку».
– Че, – хмыкнул он, – тоже за артефактами?
– Да нет, так просто, прогуляться вышли.
Мой визави хихикнул. Затянулся, медленно выпустил дым и сказал:
– Тут один ко мне приставал вчера, грозился морду набить…
– А стоило? – с интересом спросил я.
Хихиканье в ответ.
– Я его лохом назвал, – объяснил Косарь, – а потом и тех, кто за него вступился. А разве я не прав? Разве все мы тут не лохи? Меня знаешь, что больше всего поражает? Нас тут целый взвод вооруженных мужиков, и че? Мы послушно ищем инопланетные цацки для чужих дядей! Неужели это так трудно – захватить машину и с боем прорваться?
Я внимательно посмотрел на него.
– Ты похож на мелкого провокатора, вроде Навального, – сказал я сдержанно.
– Вот! – обличающе вытянул грязный палец Косарь. – Вот! А почему? Неужели свобода не стоит пролитой крови?
Я поморщился – терпеть не могу дешевого пафоса – и ответил, сдерживаясь:
– Свобода от чего и для чего? Подумай об этом перед сном, Гапон ты наш стриженый. Машину захватить не сложно. Ну, вот прорвались мы. Положили пару вертухаев, а сами даже без «трехсотых». Вырвались. Свобода! А дальше что?
– Как че?
– Ну, что? – надавил я. – Куда ты денешься со своей свободой? Это на Земле есть масса способов бежать и скрыться, а потом всплыть под другой фамилией на краю света и зажить, как хочется и можется. А здесь ты куда денешься? В лес уйдешь? Что, всю жизнь, как животное, по зарослям шариться, в шалашике прописаться? Или дом выстроить? Так ведь сразу же столько всего потребуется, что волей-неволей, а в Новый Киев наведаешься, и не однажды. И оставишь след, по которому тебя найдут и приголубят.
– Ничего подобного! – отрезал Косарь. – Вон, «совки» к западному побережью двинули, живут там сейчас.
– А с чего ты взял, что они там живут? И что они вообще еще живы? Да если они даже и основали колонию на западе, что с того? Какая это выйдет жизнь – без связи с Землей? Первобытная! Ты что, готов одичать? Без магазинов, без больниц, без книг…
– Ну, можно же и в Новом Киеве скрываться!
– А ты что, опытный подпольщик? – не унимался я. – У тебя есть явочные квартиры, надежные схроны, агенты, которые предупредят об опасности? Если даже и есть, то и это не жизнь, а какая-то вечная борьба! Может, здешние отработчики и лохи, но уж точно не дураки.
– Ты считаешь меня дураком? – спросил Косарь, кривя губы.
– Ну, пока ты не доказал обратного.
Мой визави сплюнул в костер, швырнул туда же окурок и гордо удалился…
…Под вечер, когда я нагрел воды для мытья посуды, то вспомнил тукино «ноу-хау» и сложил осколки инопланетного сосуда в тазик. Собрал, как сумел, руками все пять частей в цилиндр, подержал, не вынимая из воды, а потом решил, что сначала надо бы их почистить. Разнял пальцы – а все! Осколки слиплись в нечто, подобное стакану с толстыми стенками.
Я осторожно попробовал разъединить их, но ничего у меня не вышло – сцепилось намертво. Ну и прекрасно. Будет первым экспонатом на выставке внеземного искусства!
Ночь прошла спокойно, никто нас не потревожил, ни зверь, ни человек. Я постелил себе на втором этаже, где зал. По кругу вогнутой стены шли широкие ниши, глубокие, с полукруглым верхом – точь-в-точь оконные проемы в старых домах. Вот в одной из ниш я и устроил свою вазу. Или стакан. Главное, инопланетный.
