Вижу шушукающихся и хихикающих Гаю, Лусине и Сирануш, которые неотрывно следят за нами, и от этого съеживаюсь, мысленно застонав. Теперь их издевки будут еще хлеще.
— Некомфортно мне тут. Не мое место.
Андрэ понимающе кивает и отстраняется.
Наконец-то! Теперь мне и дышать легче.
А когда он возвращается на танцпол, я ликую вовсю. Расслабившись, наблюдаю за всем коллективом, дрыгающимся, как в агонии. На диванчике осталась я одна. Все же выйти из амплуа белой вороны не вышло.
Попутно ловлю на себе заинтересованные масляные взгляды незнакомых мужчин, что заставляет неприятно морщиться. Ну, конечно! Где еще стать центром Вселенной, если не в ночном клубе среди пьяных мужиков, которым тестостерон ударил в голову?..
Смотрю на экран телефона, прикидывая, через какое время будет прилично ретироваться, чтобы ребята не обиделись. Мы всего час здесь, а меня уже конкретно штормит от этой атмосферы, рябит в глазах, голова потяжелела. Кажется, я слишком стара для таких развлечений в свои недавно исполнившиеся двадцать восемь. И всегда была стара.
Запыхавшиеся девочки плюхаются рядом, задевая меня локтями с обеих сторон:
— Монашка!
— Жаль, в Армении нет женских монастырей, — орет Лусине. — Самолично запихнула бы туда!
— А я отвезла бы ее в мужской, — хохочет Сирануш, — пинком под зад.
— Богохульницы! — притворно возмущаюсь, покачивая головой.
— Да ну вас, девочки! — встает на мою защиту Гая. — Как можно!..
Они фыркают и ойкают.
— …нашу Сат в музей надо. Она у нас редкий экземпляр целомудренной девушки, — добавляет чертовка, вызывая смех коллег.
К нам присоединяются остальные изрядно уставшие ребята. Многие из них накидываются на прохладительные напитки и закуски. Завязывается оживленный разговор, который прерывается визгом Гаянэ:
— Торгом?!
Прослеживаю за её взглядом и действительно натыкаюсь на Адонца, стоящего в дверях вместе с двумя парнями.
Дыхание перехватывает так реалистично, что в груди становится очень больно. Они делают шаги к нам, а я практически задыхаюсь от внезапно заскакавшего галопом сердца, из-за которого в ушах стоит рёв. Хочется закрыть их руками или встряхнуть головой. Но я опять не могу пошевелиться! Господи! Потому как знаю, что сюда этот мужчина пришел по мою грешную душу! Я же два часа назад сбежала, испугавшись этого прикосновения…
В темной свободной рубашке и брюках в тон под эту безумную цветомузыку Адонц неумолимо приближался, напоминая мне настоящего дьявола. Это было не столь пугающе, сколь завораживающе.
Вот я и заворожилась…
