— Во время учебы несколько лет назад я как отличница прошла собеседование в летнюю школу при университете, это что-то типа программы по обмену на несколько недель среди шести-семи стран. Там в конце из барабанчика вытягиваешь лист, на котором написано, куда ты поедешь. Мне выпала Венгрия. А я из-за срока заграна — это долгая история — не могла полететь, я же гражданка России, менять долго. И поэтому осталась здесь. В общем, на территории Армении с другими здешними и иностранными студентами мы провели две недели в различных прекрасных местах. И в эту программу входило несколько походов в клубы. Вам бы всем понравилось!
— Но тебе не понравилось? — закономерный вопрос от того же Андрэ.
— Ну, что ты, — ехидно улыбаюсь, — я была в восторге, когда в туалете «Папарацци» наш, так сказать, организатор-вожатый лобызал одну девочку из Белоруссии. А его друг — из Румынии. Это же так мило! Идеально для налаживания межгосударственных контактов! Самое прямое налаживание!
Присутствующие прыснули, хотя мне было не до смеха. Я до сих пор содрогалась от омерзения, вспоминая эти сцены. Поразительно, но с такой грязной стороной жизни я познакомилась именно здесь, где меньше всего ожидала встретить.
— Ну, так, в чем проблема? Они молодые, дело обоюдное…
Понимая, что парень уже подвыпивший, и спорить с ним бесполезно, пожимаю плечами.
— Согласна. У первого было двое детей, а у второго за неделю до этого жена родила первенца. Не вижу никаких проблем.
— Боже, Сат! — осуждающе качает головой в потрясении Сирануш. — Ты нереально наивная! Как можно быть таким ребенком в этом возрасте!
Неприятно колит внутри, вор рту начинает горчить.
— Прости, милая, но они правы, — соглашается Гая, сжав мою руку, — ты слишком категорична в этой плане. Но реальность такова, что измена — это обыденность, ставшая даже привычкой. И сейчас редко смотрят на статус замужней или женатого… Век изменился, и мы не отстаем. Как это не печально для тебя. Люди хотят прожить, беря от жизни всё. Без ограничений, понимаешь? Если возникла страсть — ей в большинстве случаев не противятся.
Господи, конечно, не понимаю. Зачем мне это понимать?
Вместо ответа просто вздыхаю. Не хочу больше говорить. И находиться здесь не хочу. На какой-то миг чувствую себя лишней, абсолютно не вписывающейся в эту «современную» молодёжь.
— Ладно, отстаньте от девочки, — примирительно вмешивается Лусине, — каждый вправе иметь свое мнение. Теперь мы знаем, что в клубах она была, с функцией заведения знакома, а пользоваться ею или нет — ее выбор.
