Дальше разговор вели на нейтральные темы, я даже немного расслабилась, от души посмеявшись несколько раз.
Время от времени чувствовала на затылке горячее дыхание, когда Адонц поворачивался к нам, перекидываясь фразами с парнями. Делал он это специально. И реакция моя была вполне ожидаемой. Бурной. Яркой.
В конечном итоге, мне это надоело. Я искренне извинилась перед всеми ребятами и направилась к выходу, пресекая многочисленные попытки проводить меня. Здесь не принято, чтобы девушка одна ретировалась, присутствующие мужчины обязывались самолично проводить до такси и оплатить поездку. Только я категорически против такой галантности. Мне это ни к чему. Тем более что пошел бы именно Андрэ, порядком выбесивший сегодня.
Останавливаюсь у лифта, нажимая кнопку, но реакции нет. Вернувшийся на свой пост охранник-бугай сочувствующе улыбается, глядя на мои туфли.
— Девушка, он не работает. Какой-то наркоман умудрился просунуть телефон в отверстие между кабинкой и дверьми, теперь всё отключили, чтобы достать гаджет.
— Да, Боже мой, что за день такой! — жалуюсь в сердцах. — Вот уж спасибо. У вас лестницы крутые, а света почти нет, сплошной мрак! Шестой этаж еще!
— Что поделать, — пожимает плечами.
Действительно. Например, усилить контроль? Чтобы такие неадекватные персонажи не портили другим жизнь!
Фыркая, осторожно спускаюсь, наблюдая многочисленных девушек и парней, поднимающихся пешком. Немного злорадствую — мне-то спускаться. Поток нескончаемый, сегодня же пятница. Пятница-развратница. И место четкое для этого названия.
Шпильки утопают в ворсе прибитого к ступеням ковра. Вот это роскошь, конечно. Абсолютно неуместная, кстати!
— Далеко собралась?
Прозвучавший над ухом голос заставил меня подпрыгнуть. Сердце остановилось, а потом забилось в бешеном ритме. И я зацепилась каблуком и обязательно покатилась бы кубарем, если бы не сильные руки Адонца, прижавшие меня к себе в последнюю секунду.
Ну, надо же! Всё по классическому жанру!
— Уберите себя от меня, ради всего святого! — шиплю разгневанно, настроение-то у меня ниже плинтуса.
— Не могу, — усмехается гортанно, пуская мурашки по моему вытянутому струной телу. — Ты же знаешь, почему.
Вырываюсь, словно дикая кошка, от этого делаю только хуже, потому что мы соприкасаемся во всех возможных стратегических и не очень местах, каждый раз пугаясь от пробегающих разрядов.
— Даже не догадываюсь!
