После неудачной попытки осадить арабскую крепость Хатра Север со свитой отправился в 199 году в Египет, повторив путешествие по Нилу, предпринятое Адрианом и Сабиной. Вновь императорское семейство посетило те же самые культурные памятники, что и их предшественники Антонины — в том числе Колосса Мемнона, где Домна смогла прочесть стихи, написанные Балбиллой в память о визите Сабины. Именно в этом путешествии Север отдал свой злосчастный приказ закрепить поющую статую, что заставило ее замолчать навсегда.
В противоположность неестественным, по общему мнению, взаимоотношениям Адриана и Сабины, нет сообщений о каких-то трениях в союзе Севера и Домны. По правде говоря, об их взаимоотношениях вообще мало известно — хотя существуют слухи, что речь Севера на латыни звучала с сильным акцентом, что заставляло его произносить свое имя как «Шептимий Шевер». Из-за этого говорили, что между собой члены императорской семьи общаются на греческом, на котором Домна говорила, когда жила в Эмесе.[721]
Единственный диссонанс вносит
В 202 году императорская семья, наконец, под громкие фанфары вернулась в Рим. Положение Плавтиана как самого могущественного и доверенного помощника императора укрепилось еще больше. Подобно Сеяну, жестокому преторианскому префекту при Тиберии, пытавшемуся втереться в императорскую семью, Плавтиан постарался выдать свою дочь Плавтиллу замуж за Каракаллу, что делало бы его тестем самого будущего Августа. Свадьба состоялась в апреле — как часть празднеств, отмечающих десятую годовщину правления Севера. Она была описана Дионом Кассием, одним из гостей, как расточительное пиршество, когда подарки провезли, выставляя напоказ, через Форум и далее ко дворцу, а гостям подавали как изысканные блюда из приготовленного мяса, так и «живое, сырое мясо», подобно варварам.[724]
Эти детали, как и замечание, что Плавтиан дал за своей дочерью приданое, которое покрыло бы стоимость приданого пятидесяти женщин царского рода, отразили нелюбовь Диона Кассия к отцу невесты. Его он описывал сладострастным и ненасытным, говоря, что тот так много ест и пьет на банкетах, что его рвет прямо за столом и что его страсть по отношению к мальчикам и девочкам расходится с пуританским воспитанием Плавтиллы, которую он держал в затворничестве и отказывал всем посетителям.[725]
Четырнадцатилетний жених Каракалла, в свою очередь, ненавидел Плавтиана и обращался с невестой со злобной презрительностью.[726] Чувства Домны к невестке, которая стала равной ей по рангу после награждения титулом Августа и прическа которой, по крайней мере на ранних портретах, была похожа на ее собственную, не описаны.[727] Но если свидетельства Диона Кассия верны, Домна имела причины бояться внедрения Плавтиана в свою семью: с самого своего появления на сцене он пытался дискредитировать сирийскую императрицу, даже пытал ее друзей, чтобы получить о ней информацию, которую он мог бы слить в уши императора:
«Плавтиан так сильно влиял во всех вопросах на императора, что часто даже с Юлией Августой обращался в оскорбительной манере; он от всего сердца ненавидел ее и всегда жестоко ругал перед Севером. Он имел обыкновение проводить следствия о ее поведении, а также собирал сведения о ней, пытая знатных женщин. По этой причине она начала изучать философию и проводила дни в компании софистов».[728]
