Здесь нет даже видимости естественного отбора. Человек придумал его для себя, а потом стал внедрять в жизнь. Что же мы имеем сейчас на Земле? Если не касаться мелочей, остановимся на главном, обратимся к одному из открытий Эрвина Данрева: ноосфера и техносфера Земли столкнулись в непримиримом конфликте, грозящем уничтожить гомеостаз биосферы. Ноосфера образуется и господствует там, где разумное сообщество независимо от искусственного технологического слоя. Земле предстоит отказаться от техносферы в том виде, в каком она сложилась и существует. Программа плавного перехода человечества к новому состоянию, предложенная Эрвином, имеет право на осуществление и будет осуществлена. Надеюсь, мое признание снимает последние препоны на пути ее реализации. И еще я надеюсь, оно позволит вам изменить точку зрения на исследование Рая. Нам всем надо остановиться и задуматься, туда ли мы идем, чтобы избежать горьких разочарований. Мой печальный опыт говорит: нельзя навязывать, нельзя делать больно ни человеку, ни растению, никому и ничему.
После некоторого молчания в тишине раздался голос Брюса, этолога экспедиции.
- Не понимаю, какое отношение имеет ваше заявление к ситуации, сложившейся в Раю? Научные споры предоставим Земле. А нам, - работать.
Гровс с трудом поднялся вновь. Выступление изнурило его, нервное и физическое истощение не позволяли говорить долго и эмоционально.
- Возможно, я был недостаточно убедителен. Простите. Но связь между Землей и Раем самая прямая. Нам необходимо эвакуировать лагерь на "Ойкумену". И вернуться на планету позже, и без технических средств. Мы, - гости здесь и должны быть вооружены только доверием и любовью. Планета не знала людей. И чтобы понять, что мы такое есть, ей надо время. Иначе Рай нас не примет.
- А если собрание откажется от свертывания экспедиции? - задал Гровсу вопрос Сэм Джонс.
- Последствия экспансии могут быть ужасны. Для нас. То, что ожидало "Ойкумену" по моему безумному плану, виденное только мною, лишь жалкое подобие того, что может случиться с нами здесь.
На какое-то время молчание охватило обе части совещания, планетную и орбитальную. Тур чувствовал тишину, ее сопротивление, вязкое и недоброжелательное. Действовали не рассудок и не сердце, людьми руководили эмоции. Пожалуй, и последняя надежда на Рэя рухнула. Его не восприняли из-за того, что он сделал.
Энергично вышел вперед Виталий Адамов, повернулся лицом ко всем и, возмущенно глядя на Гровса, громко и резко произнес:
- Если Максим Тур обязан быть осторожным как главный координатор, то вы, Гровс, после потрясения просто испугались. Вы боитесь трудностей, вы не верите в человеческую силу и хотите, чтобы мы тоже... Но мы земляне, мы справимся с планетой и сделаем ее пригодной для колонизации.
Гровс побледнел еще больше и сел в свое кресло, не отвечая. Максим Тур краем глаза заметил, как поднялась Северина Джинс, до того сидевшая одна в последнем ряду у двери и, пройдя вперед, заняла свободное место рядом с Гровсом.
Тут же вскочила со своего места Елена, ее обычная мягкость уступила место твердости и возмущению.
- Виталий, ну как ты можешь так? Гровс старше тебя в три раза. У него знания, опыт. С ним, - Тур и Форстер. Или ты сомневаешься и в их компетентности? Ну откуда у тебя такая жестокость и безрассудность?
Адамова неожиданно поддержала Рамона.
- Адамов прав! Причем тут авторитеты! Человечество не стадо ягнят, которое можно отпугнуть от пастбища и перевести в пустыню. Мы останемся здесь! И сделаем то, что надо сделать. И возьмем то, что надо. И узнаем, что надо. Я уже неделю не могу попасть в свою морскую лабораторию. Разве можно таким образом чего-нибудь добиться?
В разговор вступил Хачик Момджян:
- Что нам скажет Земля? Если мы, вооруженные ею последними достижениями человечества, имеющие неистощимый источник энергии, повернем назад в последний момент... Гровс преувеличивает опасность. Виталий мог бы вести себя скромнее, но по сути он прав, не так ли?
Вновь поднялась Рамона. Черноволосая, с бледной кожей, она походила на контрастную черно-белую фотографию. Тонкие бледные губы ее от волнения обесцветились совсем.
- Человек, который ошибся однажды, может ошибиться так же серьезно вторично. Я уже не верю Гровсу, он сам себя развенчал. Не надо бы ему прикрываться Эрвином. Мы не знаем, что Эрвин сказал бы на нашем месте. Одно знаю, - он человек решительный.
Северина что-то шептала Рэю, наклонив голову. Тур видел, как бледность сошла с щек Рэя и облегченно вздохнул: если Гровс пережил этот первый, самый тяжелый для него удар, далее с ним будет все в порядке. Молодец Северина, наконец-то преодолела неженскую логичность своего отношения к Рэю.
Но обсуждение пора прекращать, решил Тур, иначе дело дойдет до оскорблений и возвратиться потом в нормальное состояние будет затруднительно.
Подавляя стремление изменить ход обсуждения властным нажимом, Максим вышел на середину помещения и повелительно поднял руку. Опустил он ее только когда увидел, что и на "Ойкумене" установилась тишина и готовность слушать.
