- Туах, родной, я простой спец Иван Щербатов. Не супермен, не экстрасенс. Но знаю: скопировать можно любой механизм. Но тут согласен с тобой: интуиция и механизм, - две вещи несовместные. О механизмах мы знаем почти все, об интуиции, - почти ничего. Она или есть, или ее нет! А почему она есть и как есть, - неизвестно. И будет ли известно, - тоже неизвестно. Планета нам показала: мысль можно схватить, измерить, взвесить и воссоздать. Наличие простой мысли в данном случае не принимается за критерий отбора на своих-чужих. Мы-то пока не способны фиксировать излучения мозга в таком виде и так реконструировать. За миражами, фантомами, двойниками: некая сила, мощь, нам не то что неподвластная, а просто даже превосходящая воображение.
Максим Тур решил довести начатые рассуждения до конца, будучи убежден, что и проблема Контакта должна быть увязана с безопасностью людей.
- Итак, мы, дети Вселенной, столкнулись с ее взрослым населением. И оно с нами играет в игры. Делает разные игрушечки и подбрасывает, с умилением наблюдая, как мы с ними забавляемся, не проявляя при том никакой зрелости.
- Как только ребенок осознал, что он ребенок, - он уже сделал первый шаг во взрослый мир, - Туах сделал несколько переключений на пульте управления креслом двойника, - И на него смотрят уже по-иному.
- А шалости? Как бы нас тут не отшлепали весьма серьезно и больно. Кто знает, как выглядят наши действия с той стороны? - Максим печально улыбнулся, - Ведь у нас два пути: либо свернуть активность, либо развернуться и предпринять все возможное для получения нужной информации. Если ограничиться простым наблюдением, нам может жизни не хватить. Что мы привезем на Землю?
- На Землю еще попасть надо. Признаемся, что заблудились в космосе. На первом же шаге потеряли ориентацию. Ночью на звезды смотреть страшно, - Иван Щербатов, не прерывая речи, подошел к креслу Тура положил ему руку на плечо, - Я тоже каждый вечер надеюсь, - вот этой ночью звезды вернутся на место и Большая Медведица станет обычной, и Орион вернет себе трехзвездный пояс. А там и Солнышко... И никаких провалов, гравитационных линз, проколов-коридоров в иные миры... Надо же: у альфы Кентавра, куда мы направлялись, было три планеты, а теперь одна! Как это? Хочется устойчивости и уверенности. Изучаем-изучаем, а для кого? Заново цивилизацию создавать будем? Тогда надо менять стратегию экспедиции. Пока не поздно. Но мы с Туахом узкие специалисты; без таких как ты и Гровс, мы не выберемся, - он помолчал, сжал крепко пальцами плечо Тура, - Мы с Туахом смотрим на тебя, Максим, и видим: устал человек, запутался, хочется ему бросить дело, отдохнуть. Но, Максим, кто займет место главного координатора? Из ста человек только трое могут справиться: Гровс, Форстер и ты. С Гровсом ясно, он потерял себя... Форстер, - тот внутренне себя так перестроил, что еще полгода из своей скорлупы не выберется. Остается один, и ему никак нельзя желать отдыха. Ты же попробовал раз, и вот, - раздвоился, - Иван протянул руку в сторону двойника.
Максим повернул голову в ту сторону и поймал себя на мысли, что не испытывает к фантому никаких чувств, даже не сравнивает его с собой; к своему отражению в зеркале и то он относится более живо и критично.
А фантом, сотворенный океаном по подобию главного координатора и навигатора Первой Звездной Максима Тура, сидел спокойно, проявляя такт и воспитанность, переводя равнодушный взгляд с предмета на предмет, изредка поглядывая на людей.
Спроси его сейчас о чем-нибудь, он ответит. Ответит то, что известно Максиму Туру, не более того. Туах с Щербатовым исчерпали весь арсенал, вымотали Максима, и ни на миллиметр, ни на ангстрем не продвинулись. Действительно, бой с собственной тенью. Реакции развивает, да награды за него не получишь.
Они топчутся на месте. Чтобы иметь хоть какой-то результат, нужно менять стратегию поиска. А куда нацеливаться и как? Да помогут им звезды!
Проснувшись утром в своей комнате в жилом отсеке, Максим Тур внезапно понял: он запутался окончательно. И еще, - никто из людей "Ойкумены" не сможет ему помочь прояснить ситуацию, ибо никто не видит ее целиком, во всех деталях и сторонах сразу. А Земля недоступна. Прав Щербатов!
Сложившееся положение диктовало: если не получится с изменением концепции исследований, придется сворачивать изучение Рая.
Тур поднялся с кровати, подошел к большому портрету Лойды на стене рядом с подаренной ему неделю назад Щербатовым картиной с изображением черепахи, убегающей от Ахиллеса. Правда, ни черепахи, ни Ахиллеса Тур не смог отыскать, как ни старался. Но после объяснений Ивана, что здесь он художественным методом разрешил известную апорию Зенона, Максим согласился с тем, что на картине действительно изображены оба действующих лица, демонстрирующих относительность человеческих истин.
Тур привел портрет Лойды в движение. Сидящая в шезлонге Лойда поднялась, подошла к небольшой березке, обняла ее одной рукой, другой отбросила распущенную косу за спину.
