- Совещание в лагере экспедиции переходит грань и делового подхода и человечности. Спокойствие, царящее на "Ойкумене", соседствует с равнодушием к ближнему. Мы делаем больно близким и не замечаем того. Я призываю каждого отринуть неприязнь и вспомнить, что мы люди Земли и наша высшая ценность, - готовность понять и помочь другому, кто бы он ни был. Не хватает здравого смысла, недостает научных аргументов.
Время приступить к голосованию. Либо мы примем предложение о при-остановлении исследований, либо продолжим опасную игру с невидимым противником. Не дайте подчинить себя безрассудности, а прислушайтесь к голосу сердца. Прошу через контакторы передать свои мнения. Через минуту Биорг сообщит нам результаты встречи.
Скользнув взглядом по глазам звездолетчиков, Максим Тур понял: он проиграл. Они с Вито и Рэем оказались в меньшинстве, потерпели полное поражение. По-иному и не могло сложиться. Нравственно-психический срыв, будоражащий лагерь несколько недель, достиг и звездолета. Каждый слушает только себя, не желая вникнуть в доводы другого. Голос разума в таких условиях не может быть услышан. Конечно, он мог бы заставить себя... И переломить общее настроение, но...
Случай не только для Первой Звездной, но и для последнего столетия земной истории экстраординарный: люди никак не могут осознать, какие превращения претерпели мораль и поведение на последнем этапе реализации задач "Ойкуменой". Видимо, только сильное потрясение, общая трагедия, способны вернуть звездолетчиков на исходные нравственные принципы, как это произошло с Рэем Гровсом.
Биорг сообщил результаты голосования. Экран текущей информации высветил всего три цифры: девяносто четыре против пяти. Лойда не приняла участия в обсуждении. Раздались радостные крики и аплодисменты.
Экспедиция на третьей планете Золотой продолжала экспансию. Люди расходились по своим рабочим местам, намечая новые планы. Кто сочувственно, кто с сожалением поглядывали на Максима Тура и Рэя Гровса, на Вито Форстера, Северину Джинс и Елену Эйро.
Виталий Адамов остановился перед ними, стоявшими тесной группой в стороне от двери и, стараясь не смотреть на Елену, обратился к Туру. В голосе Виталия звучали радость и готовность к немедленному действию.
- Простите меня, Максим Тур, что я не поддержал вас, как всегда. Я уверен, мы быстро докажем свою правоту. Вы же сами говорили: никто не свободен от заблуждений. А коллектив не ошибается, я знаю. Улетаю на дальний наблюдательный пункт.
- Но зачем? - удивился Тур, - Ведь десантники объединены в группу обеспечения безопасности планетной экспедиции.
- Но ведь опасности нет. От кого защищаться?
Поправив кобуру, Виталий уверенно присоединился к выходящим.
- Началось, - вздохнул Вито Форстер и обнял за плечи Елену, - Не расстраивайся, красавица. Ничто не вечно и на этой планете. Пройдет печаль...
Итак, они остались впятером. Тур оглядел тонкие металлопластиковые стены общей комнаты жилого отсека. В дизайне голый функционализм: экраны, пульты, кресла, вдоль стен столы. И все! Ни картин, ни ваз с цветами, ни аквариума... На "Ойкумене" было иначе.
Они немного помолчали, продолжая стоять. Тур первым нарушил тягостную тишину.
- Противодействовать победившей стратегии нам нельзя. Пользы это не принесет, лишь усилит разлад. Следовательно, для сохранения контроля и возможности своевременно вмешаться мы должны включиться в работу. Но избрать свои методы...
- Согласен, - тихо произнес Гровс, погладив дрожащими от слабости пальцами бледный лоб. Северина поддерживала его за локоть, - Не думаю, что ослепление продлится долго. Максим прав, мы должны приготовиться к решительным действиям. Иначе экспедиция просто погибнет.
- А "Ойкумена"? Ей тоже может что-то грозить? - спросила Елена, широко раскрыв зеленые глаза с застывшими в них слезами.
Ей ответил Вито Форстер.
- Да. В мире Золотой мы чужие. Началась необдуманная суета, последствия не замедлят...
Тур повернулся к Гровсу.
- Рэй, как ты себя чувствуешь?
- Нормально, Максим. Идет адаптация, завтра я буду в порядке.
- Прекрасно, таким образом. Ты уже пробовал, хоть в общем виде, дать оценку тому, с чем мы столкнулись?
Гровс покачал головой, опустив взгляд на узоры пластикового пола.
- Мало времени. Я слишком долго пробыл в заточении. Фактов много, они противоречивы. Биорг системы не улавливает. Стерильность этого мира... Какая-то неестественность... Искусственность, что-ли... Она-то и воздействует на людей каким-то образом. Ностальгия и прочее, - дело десятое.
Форстер кивнул в знак согласия и заметил:
- Меня все чаще посещает странное чувство. Как наваждение. Будто кто стоит за спиной и посмеивается над моей наивностью и беспомощностью.
Гровс отнял пальцы ото лба, поднес их к глазам: пальцы не дрожали. Глаза его повеселели, в голосе уже не слышалось отчаяния.
- За спиной... За твоей спиной, Вито, едва ли кто спрячется, кроме тебя самого. Максим, а где сейчас твой двойник?
В лаборатории. Щербатов перед совещанием оставил его под надзором своего кибера.
