Она присела на траву рядом с Форстером и легонько коснулась его плеча. Скорее всего, решила Анна, на Вито опять накатила депрессия, в таких случаях он всегда обращается к музыке. Вито поднял веки, повел глазами, увидел Анну, и потом указал в сторону берез. Анна ничего не поняла, но решила подождать, пока Форстер сам все объяснит.
Затихли звуки оркестра и Вито сел рядом с Анной.
- Что же ты слушаешь? - успокоенно спросила она, - Что-то знакомое, но никак не могу вспомнить...
- Бах. Иоганн Себастьян Бах. Его музыка рождает лес. Посмотри на березы! Еще утром их тут не было. Обыкновенные земные березы, видишь?
- Вито, ты понимаешь, что говоришь? Мы тебя ждем второй день. Что с тобой случилось?
В ответ Форстер засмеялся счастливым смехом.
- Еще несколько часов назад я спрашивал себя: "Вито, ты понимаешь, что ты видишь?" Сейчас и ты поймешь.
Он протянул руку и коршун мягко спланировал на нее. Вито скомандовал:
- Давай, родной. "Осень" Петра Чайковского. Чайковский, - современник Баха. Время истинного искусства, - повернулся он к Анне.
Вновь над степью зазвучала музыка. Анна широко раскрытыми в удивлении глазами смотрела, как начала желтеть листва на березах.
- Каково? Теперь ты готова к более серьезным вопросам и опытам. Сейчас я сотворю море. Несколько минут, - и оно окажется у твоих ног. Дарю. Хорош подарок?
- Это уж слишком, Вито!
Форстер по мальчишески озорно улыбнулся.
- Коршун, прошу Клода Дебюсси. "Сирены". Разве не с сирен началось знакомство Рамоны с морем первой ночью? Мы тогда и после никого не нашли и решили, что Рамоне почудилось.
Ошеломленная Анна вскочила на ноги и молча смотрела, как степь рядом с ними превращается в кусочек моря, который очень быстро соединился с лагуной, находящейся в двух километрах от них. Волны плескались рядом, стремясь навстречу звукам. Не веря глазам, Анна сделала несколько нерешительных шагов и присела, опустив руки. Вода была обычной, морской и приятно ласкала пальцы. Она накрутила на мокрый палец упавший на лоб локон и быстрыми резкими шагами, не соответствующими ее полноватой фигуре, вернулась к Форстеру, удовлетворенно смотревшему на нее со скрещенными на груди руками.
- Вито, как ты нашел?
- Ничего я не нашел. Я только-только нащупал. Может, это начало понимания, а может и просто очередная загадка. Тайны стали нам обычны, а вот простота в их понимании была бы достойна удивления. Я весь день транслирую старую музыку. Классику... Наша, синтетическая, еще не опробована. Она пишется в ином ключе, используются синтезаторы, иная философская основа, наконец. Мне современная музыка не очень нравится, и я не стал. Здесь желается именно такого, прежнего... Ведь на Земле сейчас редко можно услышать того же Баха или Чайковского. Попробуем?
Анна только кивнула, раздумывая, что им может принести открытие Вито Форстера.
- Итак, поищем гармонию в музыкальной математике космоса, в звучащей косности беспредельного. Кто стоял у истоков этого модного направления, кое мы так не любим?
Коршун назвал несколько имен. Вито выбрал одного из композиторов конца прошлого тысячелетия.
- Вот! Давай-ка что-нибудь из Альфреда Шнитке. Да погромче, здесь это любят.
- Кто любит? - спросила Анна.
- Любят и создатели математической музыки и их любители, - ушел от прямого ответа Вито.
- Зачем столько иронии? Я тоже люблю современную музыку. И Шнитке тоже. Он же гений, - угадал еще в двадцатом веке направление, по-настоящему развившееся только в наше время.
- Не будем спорить. Смотри, что сделает твой гений.
Только сейчас Анна, отвлеченная разговором, увидела, что море, вставшее на месте степи полчаса назад, заволновалось. Такого на планете не видел никто из землян. Чем дольше звучала музыка, тем выше вздымались волны. Вот шум моря стал заглушать музыку. Волны яростно сталкивались, брызги долетали до людей. Море, побелевшее, взбешенное, надвигалось на степь...
Анна и Вито пятились по влажной траве, исчезавшей под натиском заполняющей степь соленой воды. Так, отступая, она дошли до берез, рожденных гением Баха.
Но вот волны достигли и березовой рощи, закачались стволы, полетел в воду осенний желтый лист, первые пример увядания в Раю.
- Вито, выключи Шнитке. Иначе океан затопит степь, а нам придется бежать на моем геликоптере. А ведь модуль рассчитан на одного человека!
- Анна, я все понял. Но музыка давно не звучит. Твой Шнитке разбудил в райской природе что-то такое... Я не знаю, как успокоить стихию.
Подчинившись без раздумий внутреннему импульсу, Анна коснулась руками броши-контактора на груди и громко стала декламировать стихи, сама не слыша их. Ее контактор, уловив оформившееся желание, включил мелодию сопровождения.
...Лойда пела свою песню, написанную на собственные слова, которые только что декламировала Анна. Голос Лойды никто из "Ойкумены" не мог бы спутать ни с каким другим. И голос ее звучал все слышнее в утихающем грохоте и шипении тысячи змей.
