— А, вы видели Лиама, — Изольда улыбнулась. — Бедняга все время работает на кухнях, но сегодня, должно быть, подавальщиков не хватило, поэтому распорядитель позвал и его.
— Почему шрам? — тут же заинтересовался Дорес, хотя причина его интереса была совсем не такой, как у меня. — Этот Лиам что, попал под такое сильное проклятие, что целительская магия не работает? Не опасно ли держать проклятого здесь?
— Ой, упаси Пресветлая Хейма, что ты такое говоришь! — Изольда тут же замахала на него руками. — Никакого проклятия на мальчике нет, самая обычная плохо зажившая рана. Просто услуги целителя стоят дорого, а у бедняги единственного из всей семьи есть работа. Сложно прокормить пятерых на жалование одного, хотя я ему и разрешила забирать то, что остается на кухнях от дневной еды.
— Пятерых? — повторил я.
— У него мать и трое младших братьев.
— Но как он умудрился получить такую рану?
— Да он и сам уже не помнит. Монстр какой-то цапнул. Говорит, когда убегали, не до того было, даже боль не сразу почувствовал.
Я кивнул — до меня только сейчас дошло, что парень со шрамом был одним из тех беженцев, которых мы видели сегодня днем. Похоже, одновременно со мной это сообразил и Дорес, поскольку сказал:
— Но как он вообще попал сюда? Его величество ведь запретил пускать людей из лагеря беженцев в город.
Запретил? Этого Достойные Братья не рассказывали. Должно быть, Дорес узнал такие подробности как раз сегодня вечером, когда уходил по делам клана.
Изольда вздохнула.
— Пришлось оставить за него поручительный залог, — и пояснила для нас с Кастианом: — Император издал декрет о залогах, как только из погибших кланов стали прибывать первые беженцы. Если кто-то желает ввести такого бедняжку в город, то он должен дать поручительство в магистрате, заплатить пошлину и оставить залог.
— И за скольких таких бедняжек ты уже поручилась? — знающим тоном спросил Дорес.
— Ну, — Изольда смутилась. — Скольких смогла пристроить. Может быть, пару дюжин.
Похоже, мое первое впечатление о хозяйке гостиницы все же оказалось верным. Она действительно была доброй женщиной, хотя, судя по двойственности ее работы, не настолько безобидной, насколько казалась с первого взгляда. А вот император, как выяснилось, не только ничего не делал для помощи своим пострадавшим подданным, но еще и пополнял казну за счет тех людей, которые помочь хотели.
— Дорес, в отряде есть кто-нибудь, кто обладает целительскими способностями? — спросил я.
— Ну, допустим, я немного, — отозвался тот. — Что ты хотел?
— Можешь убрать этому парню шрам?
Дорес посмотрел на меня удивленно, потом пожал плечами.
— Меня учили лечить только свежие раны, но, в принципе, попробовать могу.
Вблизи шрам Лиама выглядел еще ужаснее, чем когда я заметил его мимоходом. От виска, через всю щеку и подбородок, опухший, красный.
Лечение заняло минут десять, и все это время парень сидел неподвижно, с недоверчивым выражением на лице, будто не мог поверить, что ему взялись помочь просто так, без денег.
— Ну все, — сказал, наконец, Дорес, убрав ладонь с лица «пациента». — Это максимум того, на что я способен.
Шрам остался, но вместо воспаленной плоти выглядел теперь как тонкая длинная белая полоса, уже намного меньше привлекающая внимание.
— Не болит, — с изумлением проговорил Лиам, осторожно касаясь шрама, — совсем не болит!
А я подумал о том, смогу ли, после обучения в Академии, лечить хотя бы так? Фальшивый Ирдан заявлял, что целительская магия мне недоступна из-за склонности к «магии смерти», но впоследствии оказалось, что никто из старших аль-Ифрит понятия не имел ни о магии смерти, ни о, если уж на то пошло, магии жизни. Так что я, честно сказать, очень надеялся, что демон это все придумал.
Потом Изольда отправила парня назад на кухни — он так и вышел с растерянным выражением на лице, лишь в последний момент опомнившись и пробормотав сконфуженные благодарности — и мы опять остались вчетвером.
После некоторого размышления я решил оставить кошель с деньгами, которые мне дали аль-Ифрит, у Изольды — сама она лишь слабо владела магией, но защиты на гостиницу были наложены как старые, еще от прежних владельцев, так и новые, магами аль-Ифрит. В любом случае это было куда надежнее, чем наша дормитория, запиравшаяся на самый обычный ключ и вообще защит лишенная. Кастиан, выслушав мои рассуждения, поступил так же.
А потом выяснилось, что Дорес и еще трое аль-Ифрит решили провожать нас до Академии.
— Столица — это не то место, где стоит бродить по ночам, — сказал Дорес твердо.
— Ты думаешь, будто мы не справимся, если какие-то бандиты решат напасть? — спросил я недоверчиво.
