Виктуков открыл небольшую панельку, которая виднелась возле входа в камеру и нажал на неприметную кнопочку, расположенную внутри. В это же самое время прутья решетки разъехались в стороны, открывая свое нутро.
— Они полые? — удивился я, заглядывая внутрь.
— Ага, — подтвердил Артур, — Видишь? — показал он мне тонкую витую веревку толщиной примерно в сантиметр, спрятанную в глубине прута.
— Что это?
— В данном случае — полынь. Она от чар ведьм самая действенная, а вот что засунуто в клетку к оборотню, понятия не имею.
М-да, а ведь я видел тонкую полоску, идущую сверху вниз по серебряным прутьям, но не придал этому значения. Значит, вот как тут все устроено. Серьезный подход, двойная защита. Оно и правильно. Как бы мне не жалко было заключенных нелюдей, я понимал, что окажись они на свободе — смертей не избежать. Пусть лучше сидят в камерах, а не разгуливают на свободе.
В самом конце коридора виднелась дверь, ведущая, как мне показалось, в единственный кабинет на этом этаже.
Пока мы тут находились, мимо нас не прошел ни один работник департамента.
Так разве должно быть? Мне одному это кажется странным или мой приход планировался заранее?
Нет, вряд ли, не настолько я важная фигура, чтобы прятать меня от глаз сотрудников ДМБ.
— Нам сюда, — указал Артур на закрытую дверь и порывшись в карманах, достал небольшой кулон на серебряной цепочке, — Одень, пригодится.
Покрутил в руках незамысловатую вещь и приподняв бровь, взглянул на Виктукова.
— Защитный амулет. Не спрашивай, что внутри. Потом сам разберешь и посмотришь, если так интересно.
Толкнув дверь, Артур шагнул вперед, открывая вид на небольшой, темный кабинет с тускло мерцающей лампочкой. В глаза сразу бросилась фигура уже знакомого мне парня, примотанного к стоящему посередине стулу тяжелой цепью. Обессиленный гуль наполовину свешивался вниз, склонив голову к коленям, из его рта вытекала тонкая струйка крови, образующая на полу небольшую лужицу.
— Вы опоздали, — послышался с боку недовольный голос начальника отдела разведки.
— Ага, все веселье пропустили, — добавил невысокий, невзрачный человечек в сером фартуке, заляпанном кровью.
— Познакомься Стас, это Николай — цербер, наш тюремщик и главный дознаватель в одном лице.
Что-то не тянул стоящий напротив меня тщедушный мужчина среднего возраста на грозного палача и душегуба. Не внушал этот сотрудник ДМБ страха и трепета, который должны были вызывать работники его профессии.
— Зря ты так, — усмехнулся Митин, словно прочитав мои мысли, — Ник профессионал своего дела. Из его рук еще ни один преступник не выбирался без дачи показаний. Поверь, он свое дело знает.
— Кхе-кхе, — послышался еле слышный кашель со стороны гуля.
Дознаватель подошел к пленнику и уцепившись костлявой рукой за волосы приподнял его голову.
Я даже присвистнул от увиденной картины. Все лицо гуля представляло собой опухшую от побоев, искореженную маску. Глаза заплыли и не открывались, разодранные губы и виднеющиеся окровавленные полости вместо когда-то существующих зубов, вызывали отторжение. Множество порезов — глубоких и мелких, испещряли щеки и шею парня. Характер ран говорил, сам за себя. Порезы явно наносили серебряным лезвием, ибо кожа в этих местах почернела и начала гнить, вызывая едкий неприятный запах, а кое-где пузырилась и расходилась зияющими язвами.
Хотелось отвернуться и не видеть подобного зверства. Я не слабак и не жалостливый идиот, но не одобряю подобных мер получения информации. Мы — не гестапо. Гуль заслужил смерти как никто другой, и я бы не задумываясь всадил пулю в гада, но то, что увидел сейчас, посчитал лишним.
Как я понял, в ДМБ не любили церемониться. Не дай Бог перейти дорогу сотрудникам Департамента, сживут со света, но перед этим замучают пытками.
Не знаю, откуда и как, но в ладони дознавателя мелькнуло лезвие, а ведь когда он подходил к пленнику, его руки были абсолютно пусты. Быстр зараза, быстр и ловок. С таким нужно было держать ухо востро, не заметишь, как получишь нож в спину.
Видя мою реакцию, Николай хмыкнул и специально решил пояснить свои действия:
— Серебро, обработанное выжимкой из крапивы и гортензии. Приносит неимоверную боль некоторым представителям нелюдей, это как пустить по венам бегущую лаву.
Дознаватель посмотрел на свою жертву и с разочарованием покачал головой, видя, что на лице парня почти не осталось живого места и наклонился к руке, с садисткой улыбкой проткнув кончиком клинка кожу на запястье и медленно повел ножом вверх.
Пленник застонал и чуть дернулся, видимо сил кричать уже не осталось.
Сглотнул, не в состоянии отвернуться и на мгновение прикрыл глаза.
Митин поднял руку.
— Стоп. Хватит Ник. Закончили, — а затем обратился ко мне, — Стас, парень написал признание минут двадцать назад, а это была демонстрация специально для тебя, что бы ты с самого начала понимал, что мы тут не в игрушки играем, и не говорил потом, что не подходишь для работы в ДМБ. У нас задний ход не дают. Если согласился, значит идешь до конца.
— Да понял я, понял. Нечего пугать.
